Таинственный дом на улице Роз - Элиана Никитина

Глава 1

В большой, стоящий на полу красный чемодан вещи летели как попало. Одежда, документы, косметика — все перемешалось, но меня в данный момент это совершенно не волновало. Как не волновало и то, что прежде уютная спальня, отделанная в бежево-кофейных тонах, приобрела совершенно разгромленный вид.

Пусть недавно нанятая Мироном прислуга, отношения с которой у меня как-то сразу не сложились, разбирается с образовавшимся бардаком. Роскошные наряды, которые я все до единого оставляла здесь, станут отличной компенсацией за непредвиденные хлопоты. А вот драгоценности, как и брезгливо отброшенное обручальное кольцо с изумрудом (ударившееся при падении о наборный паркет и отлетевшее аж под батарею), работающие здесь ушлые девицы вряд ли отважатся взять. Побоятся.

Мне же все эти стоящие бешенных денег побрякушки были не нужны — не хотелось оставлять о бывшем супруге совершенно никакой памяти. А продать их, дабы обеспечить себя на какое-то время средствами на существование, просто не получится. На всех драгоценностях наличествовала именная гравировка, и новость об их продаже наверняка быстро дойдёт до Мирона. Дойдёт, и приведёт в ярость. Зачем дергать за усы опасного зверя, которому мне нечего противопоставить? Совершенно незачем!

Лучше уж я уйду в свою новую жизнь с одним чемоданом, отсуженной у Чернова суммой денег, которая после оплаты услуг адвоката уменьшилась втрое, и скромными накоплениями, что принадлежали лично мне. Средствами, заработанными на хобби, которое Мирон всегда высмеивал, считая создание иллюстраций к детским книжкам моей блажью и пустой тратой времени.

Мне же нравилось это занятие, ну а то, что приносило оно, по словам супруга, сущие копейки, ни капли не смущало. И теперь именно этим деньгам предстояло стать моим спасением на первое время. Позволить снять приличное жильё в другом городе, в который я намеревалась вылететь сегодня же, и нормально питаться, пока не найду работу.

Звонок в дверь, прервавший мои размышления о планах на будущее, и заставший за застёгиванием молнии на чемодане, дал понять, что время вышло. Приехал Станислав, который, после наших посиделок в кафе, где мы произвели окончательный расчет, вызвался отвезти меня в аэропорт. Счёл разумным моё желание незамедлительно покинуть город-миллионник, где у бывшего мужа имелась в руках определенная власть. А значит существовала вероятность, что он, как и заявлял, попытается осложнить мне жизнь.

Внутренне поёжилась, представив нашу возможную встречу в будущем, и поспешила поставить свой багаж на колёсики. Выдвинула ручку, а затем не оглядываясь покинула нашу с Мироном некогда общую спальню. Прошла через всю квартиру к выходу, открыла дверь и… внутри снова похолодело, стоило увидеть хмурое, с крепко стиснутыми челюстями, лицо моего адвоката.

— Станислав, что-то случилось? — выпалила я вместо приветствия, и до того, как тот сам успел открыть рот.

— Да, Татьяна, — коротко и сухо кивнул в ответ мужчина, а затем забрал у меня чемодан и не говоря более ни слова направился к лифту.

В абсолютном молчании мы спустились вниз, где я оставила ключи от квартиры знакомому консьержу, сели в темно-синий «Volvo», и только тогда юрист заговорил, глядя в сторону и не смея встречаться со мной глазами.

— Наша поездка в аэропорт отменяется, госпожа Велесова. Ваш бывший муж позаботился о том, чтобы вы не смогли покинуть ни этого города, ни страны. Наверное, если бы мы выехали сразу, как покинули здание суда, вы бы ещё смогли улететь, а теперь уже поздно. Вам, боюсь, придётся остаться тут.

— Остаться тут? — с трудом выталкивая из себя слова и чувствуя, как от охватившего душу ужаса перехватывает горло, прохрипела я. — Но почему? Откуда у вас эта информация, Станислав?

— От адвоката Чернова, с которым я успел пообщаться, пока вы собирались. Он показал мне ряд документов, касающихся вас, Татьяна, и сообщил, что те немедля будут пущены в ход, если вы попытаетесь сбежать из города.

— Я не понимаю. О каких документах идёт речь?

— О финансовых, — скривился сидящий рядом со мной юрист. — Вы же понимаете, что бизнес в нашей стране ведется не всегда честно. И дело вашего бывшего супруга не исключение. Вас подставят так, Таня, что доказать, будто вы к осуществлённым махинациям не имеете никакого отношения, окажется весьма непросто.

— И? Что вы предлагаете, Станислав?

— Пока, ничего. Затаиться, выждать время. Рано или поздно Чернов утратит к вам интерес, да и мир больших денег слишком непредсказуем: сегодня ты на вершине, а завтра уже грязь под ногами у бывших партнёров.

— Ясно, — выдохнула я и провела трясущимися руками по лицу. — Что ещё "хорошего" вам сказали?

— Ещё, Игорь Яровцев сообщил, что бывший муж купил вам жилплощадь в общежитии на Садовой, куда и посоветовал мне вас отвести вместо аэропорта.

— Вот как? А если я откажусь туда ехать?

— А если вы откажетесь, Татьяна, — вздохнул в ответ мужчина и таки нашёл силы посмотреть мне в лицо, — то эта комната уже к вечеру будет числиться за другим человеком. Вы останетесь на улице.

— Ещё интереснее. За нами будут следить? В смысле я хочу сказать, повезете вы меня по указанному адресу или нет?

— Да. И, более того, следят сейчас, так что увезти вас куда-то незаметно у меня не получится. Решайте, как поступить: поехать туда, куда велят, или уйти в неизвестность?

— Отвезите меня в Центральный городской парк, Станислав, и на этом расстанемся, — тихо произнесла я, отвернувшись к окну, и глубоко задышала в попытке успокоиться.

— Что? — поразился тот, услышав мои слова. — А дальше? Что вы будете делать дальше, Татьяна?

— Пока — жить, потому что сдохнуть я всегда успею. А чтобы понять, как выжить в той ситуации, в которой оказалась, мне нужно хорошо подумать.

— Да, понимаю, но почему именно в Центральном парке? Быть может мне стоит отвезти вас к родителям?

— Нет, Станислав. Парк и только он! Родители не помогут, потому как я просто перестала для них существовать после того, как объявила, что подала на развод.

— Ясно. А ваши друзья? Кто-то из них может приютить вас у себя на время?

— Увы, господин Шилов! У меня, кроме самой себя, никого нет, — посмотрев на того, усмехнулась я, хотя на деле хотелось совсем другого.

Вот только плакать в присутствии чужого человека считала недопустимым. Да и не нужна мне была ничья жалость. Потом, когда останусь одна, дам волю рвущим душу эмоциям, но не раньше.

А находящийся рядом адвокат, если судить по взгляду, каким смотрел, как раз чего-то такого от меня ждал. Или быть может рассчитывал, что я передумаю и назову иное место, куда отвезти. Но когда