Книжники. В объятиях прошлого - Ирина Фуллер

— Конечно же, столько много информации! — продолжил он, устремив взгляд вдаль. — Помню, вы едва справлялись с тем, сколько новых знаний свалилось в то время… Я старался жалеть вас, но, увы, мои требования выше, чем у многих. Все же есть причина, почему у меня пять благодарностей — впрочем, кто считает? — самое большое фото на доске почета и медаль от Министерства Культуры.

Констанция лишь смутно догадывалась, почему Кинг пробуждал в ней все самое худшее, и оттого каждый раз удивлялась, как заходилось сердце и трудно дышалось от злости в его присутствии.

— Про юбилейную медаль от минкульта я бы молчала. То, что сто пятьдесят лет назад родился Антон Павлович Чехов — заслуга его родителей, а не ваша. В остальном ваши успехи не удивляют, ведь было так много времени, чтобы добиться столь впечатляющих результатов. Вы ведь в Библиотеке работаете сколько, лет двадцать?

Это было явным и намеренным преувеличением: Артур Кинг лишь пару лет назад перешагнул порог тридцатилетия, о чем Констанция прекрасно знала.Но во время стажировки он постоянно подчеркивал их не столь уж существенную разницу в возрасте — всего семь лет — и использовал это как аргумент при любом удобном случае.

— Одиннадцать лет, — поправил Кинг невозмутимо. — Что ж, как говорят, мои годы — мое богатство.

— «Года», Артур, говорят «мои года».

Он недовольно поджал губы. Констанция была уверена: его раздражали не столько сами замечания, сколько понимание, что она поправляла ошибки намеренно, чтобы досадить.

Тут Нинель Владленовна довольно грубо прервала их беседу неделикатным покашливанием, а затем словами:

— Хватит красоваться друг перед другом. Арт, иди и на деле покажи этой девчонке, кто тут лучший.

Артур вновь сдержанно улыбнулся, манерно поправил галстук и вышел. Констанция все это время возмущенно глядела на Нинель Владленовну.

— Ты прелесть, солнышко, цветочек, — сипло пропела та, перегнувшись через стойку и потрепав Констанцию по щеке шершавыми пальцами, — но я хочу купить новые сапоги. Одна пара увидела меня в магазине и буквально умоляла забрать с собой. Я обещала, что вернусь, и больше им ни минуты не придется стоять на витрине. Но для этого мне нужна либо вторая работа, либо третья почка, либо легкие деньги, заработанные на тщеславии и упрямстве коллег.

Соревнование Констанции с Артуром Кингом поначалу было негласным и существовало в первую очередь в ее голове. Но коллеги быстро почуяли развратный запах азарта. Констанция догадывалась, кто стал главным организатором открывшегося бюро ставок: Мила. Стоило один раз намекнуть ей, что у звезды петербургского департамента поимок за сентябрь было всего на две больше, чем у его бывшей ученицы — и вот уже на доске объявлений висит расчерченная твёрдой рукой турнирная таблица, а коллеги стекаются в отдел охотников, чтобы попытать удачи в тотализаторе.

Разумеется, Кинг не думал, что Констанция станет ему ровней, когда предлагал сменить род деятельности из-за «недальновидности и неспособности доверять интуиции». Однако стоило ей вернуться в родной отдел после трех лет работы в Центральном Аппарате в Москве, и началось соревнование за звание лучшего охотника департамента.

Какой бы недостойной ни казалась идея затевать борьбу такого рода, Констанция намеревалась утереть Артуру нос. Слишком много нервов она потратила, когда была стажером.

Эпизод 1. Глава 4

Констанция вышла из Архива и оказалась в холле, в центре которого начиналась монументальная лестница. Марши то сходились, то расходились, пролеты соединяли три этажа, что кольцами, будто ложи театра, опоясывали открытое пространство. Перед Новым годом на первом этаже ставили такую огромную елку, что верхушку ее можно было разглядывать со второго яруса. С третьего же и елка, и люди казались маленькими и незначительными. На нем не было офисов, только хранилища и подсобные помещения. Там, будучи стажером, Констанция пряталась, если нужно было поплакать в одиночестве.

Свернув со ступенек на втором этаже, Констанция прошла к своему отделу, но не успела открыть дверь, как та сама распахнулась. В проеме стояла невысокая девушка с большими очками и русыми волосами, тщательно убранными в хвост. В руках она держала контейнер с едой — очевидно, направлялась в столовую.

— Констанция! Ты почему не берешь трубку? Тебя Ю ищет.

Арина, замначальника отдела охотников, была как минимум на голову ниже любого сотрудника и имела высокий голос, который начинал дрожать всякий раз, когда она сердилась. Констанция постаралась изобразить вежливую улыбку:

— Я уже шла в отдел, поэтому не стала брать.

Вздохнув, Арина все же оставила недовольство и уже привычным тоном сказала:

— Иди, он просил, чтобы ты зашла сразу, как только вернешься с охоты.

— Сейчас, отчет напишу и…

— Нет, он просил сразу, как вернешься, это что-то срочное.

— Охота могла занять еще неделю, — фыркнула Констанция. — Ю готов был ждать ее окончания, но, думаешь, не выдержит сорок минут, пока я пишу отчет?

Арина обладала ангельским терпением, именно поэтому, несмотря на молодость и отсутствие грозного вида, умела управляться с десятью книжниками, что ловили сбежавших из книг персонажей. Вот и с Констанцией не стала топать ногами, а лишь тихо, будто по секрету, ответила:

— Констанция, ну, все знают, что ты лучшая охотница. Так что мы ожидали твоего возвращения в ближайшее время. И если Ю сказал, что это срочно, вероятно, так и есть, правда ведь?

«Ранил, ранил, убил». Ю, руководителю Библиотеки, действительно не свойственно было драматизировать и использовать слова вроде «срочно» для дел, которые могли подождать.

Молча приняв комплимент, Констанция так и не вошла в отдел, проследовав к соседней двери. Через нее вошла в устланный красной, мнимо торжественной дорожкой коридор, который дугой соединял холл и двойные двери с рыжим рисунком под карельскую березу.

Тяжело вздохнув, Констанция постучала в кабинет начальника.

Ю был у себя: сидел за столом с лицом доброго дядюшки, даже серый костюм казался не строгим, а мягким и уютным. Абсолютно лысая голова отражала теплый свет ламп.

Напротив него сидел некто очень кучерявый, одетый в объемное худи, из-за чего со спины нельзя было определить даже пол.

— Конста-а-анция, — протянул Юджин, вставая и протягивая в приглашающем жесте руку.

Гость тоже подскочил и обернулся. «Юноша бледный со взором горящим» совершенно не понравился Констанции. От его чрезвычайно приветливой улыбки веяло неприятностями.

— Проходи, садись, — Ю указал на второй свободный стул для посетителей, — в ногах правды нет.