Влад - Дея Нира

По стенам скользили кривые, трепетные тени. Они рождались от огня свечей и неспокойного пламени в очаге – источника спасительного тепла и света, отгонявшего тьму. Скрипели сухие половицы под поспешными шагами. Осенний ветер выл и швырял сухие листья в окно. Они царапали мутное дрожащее стекло и летели прочь по воле стихии. Ветер так яростно сотрясал окна, что становилось ясно: это не обычный ветер, рождающийся благодаря природным силам. Нет, эти силы пугали куда больше. В этом ветре была заключена злая воля обитателей мрака с их тяжелым бешеным дыханием и ненавистью ко всему человеческому роду. Самый конец осени принес с собой тревожные ночи, когда после захода солнца ни одна живая душа не пожелает очутиться на улице, чтобы не попасть под пристальные взгляды крадущихся демонов.

Ветер выл, словно потревоженный охотниками зверь, но его все же приглушали жалобные крики, доносившиеся из-под светлого полога, нависавшего над постелью. Мелькали тонкие белые руки, комкавшие простыни в пятнах крови и пота, мокрое женское лицо, слипшиеся на лбу пряди черных волос, искусанные от боли губы. Над постелью склонялась худая повитуха, ловко ощупывая бедра роженицы, приговаривала, бормотала, потом бросалась к изголовью постели, где курился пучок трав, хватала пузырек с маковой настойкой и подносила к бледному лицу женщины.

Ослабевшая роженица на постели послушно делала глоток, с глухим стоном откидывалась на спину, и лицо ее снова искажалось от боли и усталости.

Повитуха иногда бросала боязливый взгляд в окно, где чуть вдалеке виднелись край каменной башни и темная арка въездных ворот. Ее пугал злобный, неистовый вой, но сквозь него доносился колокольный звон, чтобы напомнить людям о благотворной силе веры. Эти отдаленные, но настойчивые звуки проникали сюда, чтобы подарить надежду на спасение.

На улице было пустынно и зябко. Одинокий трепещущий огонь факела не мог одолеть вездесущую тьму. Но даже его слабый свет, чьи желтые отблески плясали по булыжной мостовой и стенам домов, был некоторым утешением. И вздумалось же младенцу попроситься на свет Божий в ночь Святого Андрея, когда добрые христиане проводят вечера в смиренных молитвах и просьбах защитить их от нечистого. Повитуха знала, что если можно было бы приоткрыть окно, то это помогло бы бедной женщине скорее родить. Но только не в эту лихую ночь! Злых духов и так приманивали крики, доносившиеся из темного угла, где стояла постель. Демоны чуяли кровь и боль, и, стоит грешной душе попасться, от них не будет избавления.

Повитуха втайне надеялась, каясь про себя перед Господом, что роженица продержится до самого рассвета и родит на заре, чтобы самой повитухе не пришлось брести домой в эту страшную ночь. Но ей уже посулили щедрое вознаграждение, и она не могла посметь возразить, отказаться от данного обещания. Дома ее ждали собственные дети и муж, которые тоже молились и ожидали со страхом ее возвращения. Они просили высшие силы о заступничестве, о благоприятном исходе, ведь если с роженицей что-то случится, то вся вина падет на нерадивую повитуху. Не дай бог мать или ребенок погибнут: тогда ей придется туго. Поэтому женщина делала все возможное, чтобы не допустить несчастья.

Она уже множество раз молила Святую Анну о благополучном разрешении бремени госпожи, упомянула и духов-хранителей, и ангелов-заступников. Жаль, нельзя было дать роженице больше дурманящего отвара. Много его пить не рекомендуется, иначе станет совсем вялой и сонной и не справится с потугами.

За дверью уже стоял священник – плохо дело. Святого отца позвали, чтобы успеть окрестить ребенка и причастить мать, если вдруг за ними нагрянет смерть. Упаси боже оставить душу несчастного младенца без креста, да еще и сегодня, когда нежить так и вьется кругом. Ждут, высматривают алчные бесы, кого можно пожрать и утянуть в огненное пекло.

Правда, повитуха надеялась, что ангелы Божьи скорее придут на помощь, раз уж призвали их преданного слугу и защитника веры. Молись, молись, святой отец! Иначе как одолеть бесконечную тьму, как перестать слышать коварный шепот насмехающейся над слабыми людьми нечисти?

Роженица с воплем перевернулась на бок, и повитуха снова кинулась к ней, чтобы обтереть вспотевшие лоб и шею. Она намочила тряпку в святой воде – верное средство! Оно не раз выручало, но отчего-то сейчас святая вода не принесла облегчения несчастной. Повитуха сама задрожала всем телом: если эта ночь завершится не жизнью, а смертью, она пожалеет не раз. Перекрестившись еще трижды, повитуха снова взмолилась всем святым, кого могла вспомнить. Она умоляла простить ее грехи, обещая совершить паломничество в монастырь, лишь бы ребенок скорее появился на свет невредимым, а мать осталась в живых.

Сквозь окна мелькнул яркий голубой свет, и почти сразу же дом сотряс внезапный раскат грома. Повитуха вскрикнула, но женщина на постели лишь жалобно застонала, протягивая руки вверх, точно звала кого-то. В стекла ударили тяжелые капли дождя, и ледяная стена воды хлынула на замерший в тревожном ожидании город.

Повитуха снова схватилась за пузырек с отваром, чтобы напоить им роженицу, но тут дверь скрипнула и приоткрылась. Повитуха замерла с пузырьком в руке, и подбородок ее задрожал, когда суровый взгляд священника остановился на ней:

– Что ты даешь ей?

Его спокойный, но грозный голос испугал женщину не меньше, чем раскаты грома. Святой отец хмурил густые брови и с недоверием вглядывался в полумрак комнаты, где смутно белело женское тело в длинной рубашке. Губы повитухи затряслись.

– Святой отец, – забормотала она, – госпоже совсем дурно. Я лишь пытаюсь облегчить ее муки…

Он покачал головой и остановил ее движением руки:

– Разве не сказал Господь наш, изгоняя грешных нечестивцев из Эдемского сада: «Умножая, умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей»? Каждая женщина несет на себе тяжесть первородного греха и проступка своей прародительницы. Ее муки оправданы грехом, и это значит, что никто не властен отменить справедливое решение. Или ты подвергла сомнению то, чему учит святая церковь?

Повитуха отпрянула, выронив пузырек, затрясла головой. Благие заступники! Не хватало еще немилости от верного служителя Господа. Ну что за испытания ей решила сегодня устроить судьба?! Святой отец снова оглядел содрогавшуюся на постели женщину и побледневшую повитуху.

– Молись. – Он воздел руки к небу. – Молись и делай свое дело. А я вознесу молитвы вместе с тобой, чтобы нас услышали.

Дверь за ним закрылась. Не выдержав дрожи в ногах, повитуха бухнулась на колени, обращая взор в угол с иконами. Кто, кроме Бога, поможет ей самой и