В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов

— Интересное дело, — пробормотал себе под нос Михаил, вспоминая рассказ Ирины о том, как князь Чернышев с соратниками в два десятка рыл, благородные и простолюдины, пытались пробиться к порталу и полегли.

Он полгородка прошел, до окраины тут всего ничего, метров триста до гор и еще столько же по дороге до крепости подняться. И не дошли, как так-то? А городишко этот и обойти можно, сверху видел лес, он почти до самой дороги, что в гору идет, тянется. Или он чего-то не понимает? Может предали князя, стуканули местным, что тот на прорыв идет? Вот и полегли они все в засаде. А что, вполне реальный расклад. Есть на заставе и местные, кто вросли в этот остров, и имперцы, не желающие отсюда сваливать и жизнь свою менять, вот и продали смутьянов, чтобы тишина и порядок был, а то и подкинули им идейку идти на прорыв. Интересно, а сейчас эта крыса ощущает угрозу от Михаила? Ведь, по большому счету, ему никто не нужен, чтобы устроить геноцид бледнокожих и прорваться с острова. По идее, он куда опасней князя Чернышева. Не мешало бы вычислить сволочь и тихонько кончить, такой враг опасен, может отравить, дав воды попить, или ночью нож под ребро сунуть, когда до ветра пойдешь.

— Ваше сиятельство, — раздался пьяный и очень удивленный голос справа, — а вы как тут?

Бельский повернул голову и обнаружил не слишком трезвого главного купца заставы, который отправился сюда по делам торговым. Тот стоял возле подворотни, обнимая за талию довольно пышнотелую женщину из местных, которая с интересом таращилась на высокого, подтянутого имперца.

— Здравствуй, Демид, — кивком поприветствовал купца Михаил, а сам подумал, что на роль крысы он идеальная кандидатура, и с местными якшается постоянно, и на заставе человек не последний, вечно в курсе всех слухов и сплетен. Но сейчас ему от подвыпившего торгаша нужно было совсем другое. — Представишь меня даме?

Тот посмотрел на свою спутницу и как-то поник.

— Сиора Гордаша, это его сиятельство, боярин Михаил, чуть больше месяца как к нам попал.

Бельский кивнул.

— Рад знакомству, сударыня. А теперь мне нужно потолковать с моим приятелем Демидом Семеновичем. И боюсь, украду я его надолго, дело у нас тут важное образовалось.

— Иди в дом, — попросил купец, подтолкнув свою спутницу в сторону подворотни. — Я скоро вернусь.

Как ни странно, подвыпившая женщина послушалась и, развернувшись, скрылась в темноте. Не прошло и десяти секунд, как скрипнули плохо смазанные петли, и мужчины остались одни.

— Вы чего удумали, ваше сиятельство? — неожиданно трезвым и испуганным голосом прошептал Демид. — Только не говорите, что вы к порталу прорваться решили. Нас же обоих убьют. А княгини где скрываются? Сомневаюсь, что вы их тут решили бросить.

Михаил выслушал все это с абсолютным спокойствием на лице, похоже, торгаш только что выдал себя с головой, осталось просто надавить и задать нужный вопрос. Он сделал шаг и, взяв купца за горло, прижал к каменной стене, тот с ужасом вытаращился на боярина, пару раз дернулся, но в ответ Бельский сжал горло еще крепче.

— Говорить ты не можешь, — тихо произнес он на ухо Демиду, — поэтому, если да, моргнешь глазами. Я спрошу только один раз, и, если мне покажется, что ты соврал, я тебя просто убью. Ты меня понял?

Купец быстро моргнул.

— Хорошо, — согласился Бельский. — Вопрос у меня простой — ты сдал группу князя Чернышева местным? Ты помог местным от смутьяна избавиться?

Ох, как забегали глаза Кротова, тут и моргать не надо, ответ очевиден. Михаил отпустил горло купца и отступил на шаг, с презрением разглядывая скрючившееся на земле тело.

— Ну, мне все ясно, — он сплюнул на мостовую. — Что ж мне с тобой делать?

— Не я это, ваше сиятельство, — кое-как встав на колени и бухнувшись в ноги, заныл Демид. — Знаю, кто сдал Чернышева и остальных, да нет его больше. Боярин Берг его лично удавил, он тоже понял, что неспроста князь со своими людьми в засаду угодил. Был у меня помощник из бледных, общительный, добрый парень, приказчик, со мной сюда попал. Вот он и сошелся тут с местной властью, шпионил потихоньку. Ну да какие у нас секреты? А потом продал за золото и обещание прохода Чернышева. Я правду говорю, ни при чем я.

— А чего испугался тогда? — поинтересовался Бельский.

— Трус я, ваше сиятельство, — не поднимая головы от земли, проблеял купец. — Испугался я, что вы мне не поверите и придушите. Хоть вы князя и не знали, но он благородный, куда ближе меня, купчишки.

— Вставай, — приказал Михаил, — хватит в ногах валяться. Прости, что худо о тебе подумал, но уж больно все сходилось. Ты с местными якшаешься, вон, женщина у тебя тут. Мне сказали, что ты с ней постоянно видишься, вроде чувства у вас, и свадьбе мешает только то, что она не хочет на заставу, а ты не можешь тут остаться. Вот и подумал, что ты мог выслужиться перед местными, чтобы получить разрешение жить тут.

— Берг тоже думал и взял меня за горло, как и вы, — поднимаясь на ноги, произнес Кротов. — Но я верен заставе и империи. И появись шанс, съехал бы отсюда, дело у меня там, на материке большое, и в империи Белоградской доходы имеются, а я тут торчу. Прощаю я вас, ваше сиятельство. Так зачем вы тут, если не для побега?

— Беда у нас, — ответил Бельский, — не на заставе, а вообще, у всех. Мне нужно увидеться с местным вождем, или как тут самый главный называется?

— Так и называется, — кивнул вполне успокоившийся купец. — Знаю я его, упрямый, недоверчивый человек. Излагайте, что за беда, и, если это действительно важно, устрою я вам встречу, ну или сам донесу информацию. Как вы вообще сюда попали? Вчера вечером приехали? Ножками вы вряд ли бы меня догнали.

— Есть у меня способ, — усмехнулся Михаил, — но какой, я тебе пока не скажу. А дело вот в чем, — и он пересказал события, которые предшествовали его появлению тут.