Измена. Попаданка в законе - Тереза Нильская

Но, внимание, Лариса Антоновна! Особая каста преступников — это преступники, совершившие преступления против короны. Те, кто пошел против короля. И среди них есть самая особая группа — это попаданцы из других миров. Это самые, самые опасные преступники.

В первую очередь, это чернородцы. Их вообще стараются не брать в тюрьму, убивают сразу. Они связаны с Черной мглой, они ее вызывают. А уничтожить мглу можно только пламенем драконов. Потому драконов на этой границе много. Она очень опасная, это граница.

И чернородцы не просто жители соседнего государства, как хотелось бы мне думать. Это нежить. По сути, зомби, которые стирают границы государств при нападении. Такая вот чума.

Но бывают и иные попаданцы и попаданки. Очень редко, правда. Те, что говорят о каких-то самолетах, машинах. Ну, это, скорее, для драконов просто сумасшедшие. Но, поскольку они все тоже стремятся что-то изменить непременно в королевстве, то они однозначно преступники против короны.

А где должен сидеть вор? Правильно в тюрьме.

Такие мысли лезли мне в голову, как юристу в прошлой жизни, о которой никак нельзя было признаваться. Попаданка — это преступник. И отношение к попаданцам здесь очень жесткое. Их просто преследуют, запирают.

ПРИЗНАВАТЬСЯ В ТОМ, ЧТО Я ПОПАДАНКА, Я НЕ БУДУ.

А я попаданка, да. Старая, толстая, залезшая в тело прекрасной и наивной юной девы. Еще и истинной дракона, как выяснилось. Мать которой — легенда здесь.

Да уж, обстоятельства все невероятно интересные.

Тюрьма и место само очень примечательные. Тюрьма стоит на конце длинного и высокого мыса, окруженного водой океана. Название его пока не знаю. Ну, тоже, наверное, как у нас, Атлантический или что-то в этом роде. Но все зовут это мощное водной пространство, идущее до самых горизонтов, просто — Океан. А может быть он просто один в этом мире, и не требует названия?

Океан идет с двух сторон мыса, и мыс весь окантован мощными стенами. Ее все время держат в полном порядке. Это защита. И стену и тюрьму охраняют даже не один, а три гарнизона.

Один охраняет западную, им руководит дракон Вилли Раймонд. Другой охраняет восточную, им руководит также дракон Гектор Риччи. Оба взрослые, невероятно сильные драконы. Гарнизон Дэба, моего спасителя, охраняет саму тюрьму.

Дэб — дракан, полукровка, но очень сильный. Мощный, немногословный, и с грустью в глазах. Когда не в бою. В бою он почти дракон. Дэб — мой спаситель.

Именно он меня спас, вытащил из озера, уже начавшую тонуть. Для этого ему надо было еще проплыть сколько! Кинулся за мной прямо в одежде, потом шел всю дорогу, оказывается, босой, без обуви. Это по горам-то! Ни у кого из солдат не отобрал. И лошадей жалел тех огромных, тяжеловозов.

Как отец, заботился обо мне, больной. Как-то ведь догадался о спине, платье на мне было разорвано сзади, он увидел рану и чем-то смазывал ее мне в дороге. Я ничего не помню, была в беспамятстве полном.

Спасительная, можно сказать, амнезия. Бедная Ларика, наверное с ума бы сейчас сошла: что ее мужчины на руках таскали, веревки резали, платье задирали, осматривая рану, протирали, поили, кормили, обтирали… Да, хорошо ничего не помнить.

Даже думать об этом сложно. Так много этот человек сделал для меня. Я ведь еще неделю валялась без сознания, в госпитале тюремном, а потом память тоже не сразу еще вернулась.

В итоге сейчас я в относительном порядке. Рубец почти сравнялся с основной кожей спины, о прошлой жизни и полученном ударе от плети дракона напоминает ровный и длинный белый след поперек спины.

Вообще мало что мне теперь напоминает о прошлой жизни. Как о моем мире, так и о драконе. На правом предплечье я, конечно, еще вижу почти стершиеся следы метки дракона — черный дракончик и его инициалы, все сплетено в красивую такую вязь, но она сильно потускнела, надо хорошо вглядываться, чтобы что-то разобрать.

Видимо, дракон обо мне полностью забыл. Ну и хорошо, зачем мне эти страсти, что он испытывал к Ларике. Это же не мои были чувства, а ее. И не надо меня находить. У меня здесь все хорошо.

Тюрьма находится под магическим куполом, это чтобы преступники не сбежали, и им извне не помогли. Этот купол чернородцы до конца не смогли разрушить даже во время знаменитого Северного прорыва, восемь лет назад. Так что меня здесь никто не найдет. Да и я не позволю себя найти. Потому что меня нельзя находить, я — попаданка.

А вор где должен сидеть? Правильно, в тюрьме.

Но я умная попаданка, и в тюрьму я не попаду, как преступник, а просто спрячусь в ней.

Все участки охраны очень сложные. Через океан пройти даже чернородцам сложно. Поэтому тюрьма на мысе. Но кроме мыса с тюрьмой, защищаемой куполом, есть еще западная и восточная наземные границы, они упираются в горы. И это как раз самые сложные участки для охраны. Поэтому там тоже несколько гарнизонов.

Горы, с одной стороны, и сами защищают, но через них возможны прорывы. Правда, их уже восемь лет не было. Отдельные шпионы, да, некоторые вылазки. Но никто не снимает и не снижает качество охраны.

Все помнят Северный прорыв и храбрую сотню погибших в Черной мгле драконов. А еще тысячи погибших драканов и просто сильных мужчин. Многие узники тюрьмы тоже сражались.

Здесь есть печальное кладбище. На бесплодных землях. Много камней, ставших памятниками. Это очень грустное место на возвышенности. Когда идешь к нему, свистит ветер, и кажется, что слышны голоса.

А памятник здесь один.

Светловласой и светлоокой деве-целительнице. В косынке и одежде сиделки. Он стоит прямо на входе в мыс, из белого камня, на высоком постаменте. Окруженный кустами цветов.

Я боюсь около него даже ходить. Чтобы никто не увидел это сходство. Потому что это памятник матери Ларики. А мне все время кажется, что это памятник мне.

Хорошо, что у меня волосы ежиком.

Глава 14

Ларисса Вэлби

Когда я очнулась в палате тюремного госпиталя, то долго не могла понять, кто рядом со мной и где я. Пожилая женщина с рябым лицом и в переднике сиделки была достаточно молчаливой, а я — в непонятном состоянии, а точнее, в полном раздрае. Проснулась, очнулась, все вижу, но совсем ничего не соображаю.

Главное, что женщина весьма обрадовалась моему возвращению из небытия и тут же позвала