Мой генерал, наш сад и я - Лариса Петровичева

как раз в тот момент настоящая дочь моих родителей умерла, и ее тело заняла моя душа. Мама рассказывала, что несколько недель после того случая я была какая-то странная, будто бы все видела в первый раз…

Да, страх отступил — его заменила ярость.

— Ты вообще кто такой, изобретатель хренов? — с обманчивой вежливостью поинтересовалась я. Вспомнились слова Шарлотты о банке со змеями, но я отбросила их прочь. Сама их засуну этому ученому, чтобы сиделось удобнее.

Но Кеван лишь улыбнулся — мягко, радостно.

— Вспомни лучше, кто ты, — произнес он. — Кэт Вивиани, моя сестра.

* * *

Некоторое время я могла лишь стоять, глядя в зеркало и не произнося ни слова. Ни единой мысли не было в голове. Кеван смотрел на меня с таким сердечным теплом, что сердце сжималось от боли.

— А потом ты вернул меня обратно, — едва слышно промолвила я. Кеван утвердительно качнул головой.

— В тело принцессы Катарины, оно лучше всего подходило для размещения чужой души, — ответил он. — Все эти годы я готовился к твоему возвращению, подбирал сосуд…

Мне невольно стало жаль капризную принцессу. Она встречалась с мужчинами, отплясывала на балах, примеряла новое модное платье и даже представить не могла, что за ней наблюдают пристальные и цепкие глаза ученого. Что она не человек, а всего лишь сосуд, вместилище для чужой души.

— Где сейчас душа Катарины? — спросила я.

Кеван улыбнулся и подвинул зеркало так, чтобы мне было видно больше. На диванчике в библиотеке раскидалась огромная белая кошка — пушистая, похожая на довольное облако. Увидев меня в отражении, она лениво прищурила зеленые глаза, а потом равнодушно отвернулась и принялась вылизывать лапку.

— В кошке? — уточнила я. — Ты разместил человеческую душу в кошке?

— Она совершенно всем довольна, уверяю тебя, — произнес Кеван. — У принцессы все в порядке. Прекрасная еда, кошачьи поклонники и мягкая корзинка. И я разрешаю ей точить об меня когти, что может быть лучше?

— Не знаю, — пробормотала я. — Может, лучше было дать нам умереть.

На меня нахлынул целый водоворот мыслей, накрывая с головой. Кто я? Где я настоящая? Что мне делать с собственным прошлым и будущим, как я расскажу обо всем Эррону?

Нет, он точно вызовет инквизицию.

— Не говори так, Кэт, — попросил Кеван. — Ты жива, ты вернулась домой. Этот солдафон не обижает тебя?

— Нет. Этот солдафон вчера спас целый регион от твоих драконов.

Кеван вопросительно поднял бровь.

— Каких драконов?

Кажется, он и правда не понимает, о чем речь, а не притворяется.

— Стая диких драконов, которых ты сюда отправил. Восемь штук. На них твое клеймо, буква К, — ответила я, не зная, чего мне хочется больше: вцепиться в физиономию братца, ученого, на костре копченого, или разбить вон тот глобус о его голову.

На глобусе, кстати, была Земля. Я узнала очертания материков моего мира.

— Так, — нахмурился Кеван. — У меня нет и не было никаких диких драконов. Это наполовину безумные твари, иметь с ними дело может лишь такой же безумец. Говоришь, они прилетели вчера?

Я кивнула.

Кеван пошелестел бумагами на своем столе, вынул какую-то толстую тетрадь в темном переплете, и его лицо обрело озадаченно-угрюмое выражение.

— Вчера течения мировой магии на несколько мгновений изменили направление, — наконец, сказал он. — Возможно, это выгнало драконов, и они просто понеслись, не разбирая дороги. Я должен осмотреть их немедленно.

— Эррон предположил именно это. И уже разобрал драконов на запчасти, — ответила я, и Кеван скривился.

— Ладно, — сказал он, закрывая тетрадь. — Я буду у вас через полчаса.

И изображение в зеркале погасло.

Несколько мгновений я стояла, пытаясь окончательно опомниться и прийти в себя, а потом подхватила юбки и бросилась бежать.

Тем временем в парке разгоралась ссора. Выбежав из дворца и промчавшись по дорожке, я увидела, что Эррон с мрачным видом ходит туда-сюда и что-то выговаривает Шарлотте. Та выглядела настолько печальной и потрясенной, что мне даже стало жаль ее.

— …и я тебе уже говорил об этом. Неужели ты не понимаешь, что навязчивость отталкивает?

— Получается, мне нужно быть от тебя дальше, чтобы быть к тебе ближе? — сквозь слезы спросила Шарлотта, и в ее голосе звучало настолько глубокое светское кокетство, что я даже подумала: ох, пропадет генерал. Как есть пропадет.

— Тебе нужно обратить внимание на кого-то другого, — посоветовал Эррон и признался: — Я не люблю тебя. И не полюблю. Ты прекрасная девушка, Шарлотта, и составишь счастье самого лучшего человека, но не мое. Я женат. Я…

Он обернулся на звук шагов, увидел меня, и его лицо дрогнуло: то ли Эррон был недоволен моим появлением, то ли наоборот, обрадовался, что я здесь.

— Я дал слово перед лицом мира, людей и бога, — с искренней, подкупающей твердостью произнес он. — И не собираюсь нарушать его.

Шарлотта поднялась со скамьи с таким видом, что я невольно остановилась. Чутье подсказывало, что назревает такой скандал, что перья до столицы долетят.

— То есть, ты собираешься хранить ей верность? — спросила Шарлотта. Я стояла так, что она меня не видела: куст жасмина скрыл меня. — Хочешь сказать, что дело в данном слове или ты просто купился на ее чары?

— Я не… — начал было генерал, но Шарлотта вскинула руку, приказывая ему замолчать и выслушать.

И Эррон замолчал, да.

— Все вы, мужчины, одинаковы. Ты, мой брат, вся столица! — горячо продолжала Шарлотта. — Все вы клюете на ее декольте, развязные манеры и готовность отдаваться каждому, кто попросит! Она шлюха, и ты об этом прекрасно знаешь!

Она сделала паузу и спросила обжигающим шепотом:

— Неужели ее ласки тебе дороже настоящего чувства? Неужели ты думаешь, что она будет тебе верна? Да она всех твоих големов использует в поисках ключиков нужного размера!

Я едва не расхохоталась в голос, но придала лицу спокойное выражение, вышла из-за куста жасмина и спросила:

— Неужели ты думаешь, что мужчина предпочтет зануду горячей женщине? Даже если зануда его обожает?

Шарлотта обернулась и посмотрела на меня с такой ненавистью, что даже нос зачесался, словно чувствовал приближение кулака.

— Впрочем, это не так важно, — сказала я. — У меня новости и серьезный гость.

* * *

Шарлотта сжала руки в кулаки, пробормотала нечто неразборчивое, но явно такое, что покраснел бы извозчик вместе с лошадью, и быстрым шагом пошла по дорожке прочь. Я со вздохом опустилась на скамью и заметила:

— Она сделала принцессе Катарине потрясающую рекламу. И декольте глубокое, и поклонников много. Налетай, торопись.

Эррон сложил руки на груди и принялся ходить туда-сюда. Беседа с Шарлоттой выбила его из привычного расположения духа.