Корона рогатого короля - Янка Лось

а речь все больше напоминала своим ритмом песню. Но не ту, которой радовали слух придворные менестрели или бродячие певцы городских перекрестков, а ту, ритмичную и грубоватую, с которой ходили отряды стражи. Эпона слышала, как другие дамы вторят Алисе, их голоса становятся все звонче, некоторые даже вскрикивают от избытка чувств. Самой ей было неловко, будто она находилась в зале замка, а вокруг все гостьи вместо платьев оказались в нижних рубашках. Приоткрыв глаза, она заметила, что дамы вокруг выглядят так, будто бежали или только что вышли из чрезмерно горячей купальни. Их дыхание сбилось, лбы блестели, волосы растрепались. Только Алиса стала будто свежее. Ее щеки разрумянились, а взгляд стал таким, как у Фарлея, когда тот мнил себя главой семьи. Кто же эта рыжая девица, которую здесь почитают за ритуалиста? И этот кружок домашней магии явно смотрит ей в рот. Эпоне было трудно стряхнуть с себя липкое ощущение, будто кто-то попытался коснуться ее против воли, отступил, но оставил следы грязных рук на платье, на коже и на душе.

Дальше было проще – ритуал закончился, подали и разрезали пирог, разговоры пошли обычные, скучноватые. Предстоящие балы, рисунки новых вышивок из Магриба, синие и лиловые шелка из Раджастана, помолвки… Эпону ласково, по-сестрински жалели из-за учебы, восхищались ее женихом. Она говорила мало, ссылаясь на головокружение после ритуала, дамы заботились о ней, укрывали шалью, наливали вино.

Эти посиделки, кажется, отбирали больше сил, чем упражнения на занятиях по военной гимнастике – если бы Эпона делала их наравне с остальными.

В карете счастливая, порозовевшая Беатрис почти сразу заснула, склонив голову Эпоне на плечо. Когда они приехали, Эпона проводила невестку в их с Фарлеем часть дома и вышла посмотреть, как дядюшка Том вываживает сонного ленивого коня – тот тянулся мордой, получал морковь.

– Дядюшка Том, а ты не знаешь, что за рыжая магика была в гостях у графини Мур? Она выходила с нами одновременно. Зовут Алиса, а фамилию нам не назвали.

– Так потому и не назвали, что откуда бы у ей. Вы, леди, дома не говорите, что с такими вот вино пили. Герцог осерчает.

– Такими – это какими?

Старик повернулся к ней, подумал и все же ответил:

– Веселая девица она. Мне вам такое рассказывать невместно. А на учебе этой вашей, может, и пояснит кто.

Ночью Эпона плохо спала. Ей снилось, что она входит в ворота старой крепости и вместо коренастой фигуры магистра Шона Шихана видит графиню Мур в пышном платье с перьями вместо юбки, которая поворачивается и говорит голосом Астина Гиллагана: «Ну что же вы, дорогие мои, время еще не настало. Закройте глаза и почувствуйте, как эфир переносит вас через козла».

Утро было солнечным и свежим. Оно развеяло странные сны, а теплый южный ветер подарил бодрое настроение. Эпона впервые стучалась в ворота с радостным предвкушением – в конце концов, она была уверена, что не придется говорить с придыханием и слушать про вышитые подушки и проветренные рубашки. Она улыбнулась лопоухому стражнику, который обескураженно покраснел.

– Надеюсь, вы успели меня запомнить? Студентка экстраординарного курса инквизиции, леди Горманстон.

От этой скороговорки стражник покраснел еще больше, но потянулся открыть засов:

– Доброе утро, госпожа инквизитор, ваши там уже собрались.

Услышав, что ее именование, придуманное Шоном Шиханом, разошлось, Эпона вздохнула, но не стала перечить. Если она выдержит все испытания, название станет правдивым. В какой момент ты заканчиваешь быть начинающим и становишься инквизитором? Слишком философский вопрос для раннего утра.

Гимнастический зал, где собрались почти все ее соученики, показался неожиданно уютным. В солнечных лучах, проникавших сквозь узенькие квадратики стекол, клубились пылинки, по полу носились блики. Деревья за окном трепал по макушкам ветер. Последнее тепло перед Самайном и его предзимьем.

Высокий потолок отражал ровный гул многих голосов, не давая различить слов. Эпона поняла, что впервые не чувствует раздражения. Ей нравится ощущать реальность мира. Его живую душноватую терпкость, которая осенью особенно ярко чувствуется, когда смешивается запах земли, яблок, прелой листвы, дыма, книжной пыли и лошадей. Она больше не видела сплошную массу отвергавших ее незнакомцев, а различала в толпе ожидавших преподавателя студентов отдельные лица. Худенький парнишка, боязливо жавшийся за более крупными соседями, встретил ее взгляд и чуть улыбнулся – Эпона поняла, что улыбнулась ему первая.

Рыжий веснушчатый парень возмущенно наседал на черноволосого, из-за острых плеч и скул похожего на ворону. Тот смеялся:

– Наш Конайре краснеет и не хочет рассказывать, к какой такой прекрасной даме шляется в веселый квартал, вы смотрите!

– А я тебе говорю, Рори, что это не твое собачье дело, и отвянь!

– А я тебе отвечаю, что надо быть с товарищами подружелюбнее и делиться секретами. Вот расскажи, верно ли, что твоя зазноба уродина, каких поискать, потому работает подальше от фонарей?

Кулак рыжего врезался в скулу черноволосого, другие схватили обоих за плечи, разводя.

Подраться серьезнее они не успели. Вошедший в зал Шон Шихан рявкнул:

– Стро-о-ойсь!

И будущие инквизиторы торопливо вытянулись в местами ровную линию.

– Вы уже знакомы с магистром Хилли. Он ходит с тростью и забивает вам голову байками о старинных делах. А знаете, почему Леннан Хилли хромает? Маг-убийца из графства Мур оказался быстрее и ловчее. Так что моя задача – сделать так, чтобы вы на своей шкуре почувствовали, как важны сила, скорость и ловкость. Однажды они спасут вам жизнь. Или нет. Зависит от того, насколько вы отличаетесь от мешков с репой. Сегодня все… кроме госпожи инквизитора, пройдут путь выживания. Первые трое сильно облегчат своей голове работу на будущем испытании. Последние – будут таскать мешки с репой и зерном на кухню. Как говорят наши целители, когда нас травят, подобное к подобному. Все понятно? А теперь быстро за вещами. Я вам приготовил пару-тройку ям с д… грязью по уши за городом.

По линии пролетело «да». Эпона вспыхнула, но сейчас не могла выйти из строя. Да, в юбке не подпрыгнешь, не подтянешься, не пролезешь между острыми кольями. Но… если бы нашли даму, которая отследила ее прохождение, она бы и без юбки показала этим увальням, как не быть репой. Но кто будет менять правила ради одной девушки? Только не Шон Шихан, у которого определенно даже жены нет. Он, наверное, в последний раз видел близко женщину, когда мать его рожала! Иначе сложно объяснить такое подчеркнутое желание держаться подальше, от которого веяло страхом. Почему-то мужчины часто прячут страх именно за высокомерием.

Она все-таки подошла к магистру Шихану, загораживая проход между