Ревизор: возвращение в СССР 56 - Серж Винтеркей

Пельше, конечно, выходил из приемной Брежнева ошарашенный. Ох, как нехорошо вышло. Кто же смог какой-то негатив в адрес Машерова Брежневу так ловко пропихнуть, что генсек в него безоговорочно поверил? Вот Пельше сам, к примеру, вовсе не был уверен, что этот негатив чего-то серьезного стоит. К сожалению, уж очень много он по роду своей деятельности как главы КПК сталкивался с откровенными кляузами в адрес тех или иных партийных деятелей, тщательная проверка которых приводила к совершенно противоположному результату. Выяснялось, что человек абсолютно ни в чем не виноват, кроме того, что его успехи привлекают внимание завистников, которые не могут сидеть сложа руки.

Но вот что касается Брежнева, Пельше, к сожалению, уже твердо знал: если генсеку в голову что-то втемяшится по поводу того или иного человека, то надо очень сильно постараться, чтобы уговорить его изменить свое отношение к нему, опираясь на факты. В подавляющем большинстве случаев это и вовсе не получалось.

Да и кто такой Пельше, чтобы точку зрения самого генсека, пусть и необязательно объективную, опровергать? Что такое партийная дисциплина и про необходимость подчинения члена Политбюро мнению генерального секретаря, Пельше прекрасно знал. Зайдешь слишком далеко в области попыток выяснения истины в адрес человека, про которого сам Брежнев ничего хорошего слышать уже не хочет, – закончиться все это может для тебя достаточно печально.

Вот простой пример. Всех до сих пор очень волновало, что за кошка пробежала между Брежневым и Полянским? Полянский же очень высоко в свое время генсеком ценился… А теперь вот что с ним стало. Сначала Брежнев его с гораздо более высокой должности на должность министра сельского хозяйства переместил, да еще и демонстративно против его воли, но и там он совсем недолго продержался. Пельше был уверен, что кто-то Брежневу нашептал что-то по поводу Полянского негативное, и эта кляуза Брежнева моментально от Полянского и отвернула. И сделал это кто-то, кому Брежнев доверяет. Но вот КПК, к примеру, понятия не имело, чем же Полянский внезапно стал так плох. А у Пельше в его КПК, само собой, очень много разной правдивой негативной информации скапливалось по тем или иным людям.

Ну что же, теперь Пельше все стало абсолютно ясно. Вопрос с продвижением Машерова на должность министра сельского хозяйства можно было полностью и безоговорочно закрывать. Ничего с этим делом при таком решительном настрое Брежнева против Машерова не выйдет. Если бы он хоть рассказал, кто и в чем Петра Мироновича обвиняет, он бы еще мог попытаться выяснить, так это или не так. Но генсек был настолько уверен, что располагает совершенно объективной информацией, что не пожелал воспользоваться его помощью… Эх!

Вернувшись в свой кабинет, он велел помощнику созвониться с помощниками Андропова, Громыко и Гришина, сказав, что надо им всем ненадолго пересечься в ближайшее время. Предложил, чтобы его помощник согласовал, когда они могут все в его кабинете встретиться. Учитывая, что они знали, к кому Пельше отправился, все трое, конечно же, были заинтересованы как можно быстрее узнать результаты беседы с генсеком. Так что найти время в своем плотном графике удалось всем членам Политбюро, и через полтора часа они уже встретились в кабинете у Пельше.

– В общем, так, товарищи, – сказал Арвид Янович. – Был я у генсека и скажу вам, что с Машеровым у нас назначение провести однозначно не получится. Генеральный секретарь ему совершенно не симпатизирует.

Все трое опечалились, конечно. Уже и работу предварительную провели, и с Машеровым неоднократно встречались. И тут вдруг такая серьезная проблема.

– И насколько негативно настроен к Машерову генеральный секретарь? – спросил осторожно Громыко.

Пельше не стал уже ничего говорить. Это выходило за рамки того, что он мог с другими членами Политбюро в отношении генсека обсуждать. Просто печально развел руками и подытожил:

– Так что, товарищи, как сказал генеральный секретарь, товарищ Месяц – идеальный кандидат на эту должность. Он его уже и с Кулаковым согласовал как с секретарем по сельскому хозяйству. Поэтому я не вижу для нас возможности каким-то образом дальше на кандидатуре Машерова настаивать. Лично я буду голосовать в четверг за кандидатуру Месяца. Леонид Ильич очень серьезно его поддерживает.

***

Москва, квартира Ивлевых

Только с Румянцевым разобрался, как позвонил мне Боянов. Голос у него был, как всегда, бодрый и радостный.

– Ну что, Паша, хочу тебя порадовать. – заявил он. – Минкульт принял принципиальное решение по поездке. Согласовано и время выезда, и приглашение нам уже передали на каждого члена коллектива. На тебя мы именное приглашение попросили нам прислать, так что Яша к тебе через полчасика заскочит и занесет тебе его.

Двадцатого февраля уже и вылетаем. Ровно неделю там будем, почти до конца февраля, потом обратно летим.

– Великолепно, сказал я. – Только хочу уточнить. В капиталистическую страну я еще ни разу не выезжал. Там все то же самое по документам, что и по соцстранам?

– А опиши, Паша, что ты делал по выезду в соцстраны, и я подскажу, если что-то дополнительно нужно будет делать по Японии, – тут же попросил Боянов.

Ну, описать мне было сложновато. Когда с Эммой Эдуардовной на конференцию в Германию ездил, она мне все бумаги оформляла. Я только потом выездную визу забирал у нее вместе с паспортом. Даже деньги она меняла на нас обоих...

Ну а когда выезжали в Берлин на эту грандиозную молодежную конференцию в прошлом году, то там все точно то же самое было. Меня даже никуда не пригласили прийти. Дело с самого верха курировалось, так что никаких напрягов не было.

А когда на Кубу выезжал, я с Гусевым договаривался. Он тоже для меня все организовал. Но, припомнив, какие бумаги видел, когда с ним уже перед выездом общался, сказал:

– Ну там характеристика же нужна вначале?

– Правильно, в профкоме, – подтвердил Боянов.

– И подписи нужны, – вдохновившись, продолжил я, припоминая, что там было в тех бумагах. – Раз я еду хоть и как драматург, но на полную ставку нахожусь студентом в МГУ, то нужны подписи ректора или первого проректора, секретаря парторганизации, и председателя профкома. Правильно?

– Да, все верно, все точно так же и по капстране, – поощрительно сказал Боянов.

– Ну и в райком теоретически могут вызвать