Код личности - 3 - Елена Кароль

Отправив нас домой в одной из машин охраны, причем в сопровождении ещё двух неприметных автомобилей, сам Саша остался присматривать за гулянкой, которая продлилась до утра. Пообщался с господами из полиции, которые приехали почти сразу, но среди людей пострадавших не было, а взрыв (после пары чарок за здоровье молодых, ага) списали на закоротившую электронику. Не забыл Саша собрать в кучу все цветы, конверты с деньгами и подарки, а так же тетушку Розу, которая присмотрела себе на этот вечер в галантные кавалеры Гарика Мамедова, старшего брата Руслана, и никак не хотела от него отлипать. К счастью, в этот раз сила была на стороне мужчин и, вручив баронессе букет невесты и подаренный княжичем коньяк, её привезли домой всё в том же лимузине, в котором она каталась с самого утра.

* * *

А княжич, искренне расстроенный тем, что не удалось вручить самый главный (и весьма провокационный!) подарок, ради которого всё и затевалось, так и укатил домой, никем не понятый и очень-очень сердитый. Но не сломленный!

* * *

В особняк мы приехали во втором часу ночи, но внизу нас всё равно встретил неспящий дворецкий, торжественно поздравив с бракосочетанием, а наверху меня ждала немного сонная, но старательно бодрящаяся личная горничная Люся, которую я утвердила на эту должность лично, выбрав из пяти других.

Девушка была смышленой, расторопной и не болтливой, самое то для горничной.

Воспользовавшись её помощью, чтобы снять платье и разобрать прическу, я отправила девушку спать, а сама, смыв макияж и переодевшись в простое домашнее платье, уверенно взялась за ручку двери, которая разделяла господские спальни.

Нет, не для того, чтобы тайком проникнуть к мужу и стребовать с него супружеский долг.

А чтобы поговорить.

Как и я, Николай уже переоделся и умылся, а сейчас сидел на кровати в простом трикотажном халате и явно размышлял о чем-то глобальном — его лоб разрезала хмурая складка.

Стоило мне появиться в комнате, как мужчина вскинул голову и удивленно уточнил:

— Ева? В чем дело?

— Хотела поговорить, — улыбнулась и подошла ближе, с ногами забираясь на кровать, потому что пришла босиком. — О нас. Последние дни были такие суматошные, что даже виделись не каждый день. Да и впереди работы ничуть не меньше. Как самочувствие?

— Хорошо. — Мужчина скупо улыбнулся и слегка наклонил голову, рассматривая меня так, словно впервые видел. Потом неожиданно смутился и, неловко подбирая слова, произнес: — Ева, если ты рассчитывала на полноценный брак, то… я… Вряд ли смогу тебя порадовать.

Последние слова дались ему особенно тяжело, а в глазах промелькнуло столько досады, что я не удержалась и взяла его за руку.

— Всё нормально. Знаешь, я, наверное, какая-то слегка ущербная… — я смешно сморщила нос, — но меня пока не интересует секс. Вообще. Может, не выросла ещё… Мне всего восемнадцать.

Я пожала плечами и посмотрела ему в глаза.

— Я хочу, чтобы мы попробовали стать не просто супругами на бумаге, но и друзьями. Соратниками. То, что произошло с тобой, это несправедливо. А я с некоторых пор жутко не терплю несправедливость. Но я хочу, чтобы ты знал и повторю снова: я никогда тебе не изменю. Слышишь? Не предам. Я сделала свой выбор и он полностью осознанный.

Граф смотрел на меня так странно…

А потом просто сжал мою ладонь, поднес к губам и поцеловал, чем неожиданно очень сильно смутил. Было в этом простом действии столько смысла, столько личного, что мне стало тепло-тепло и вместе с тем неловко.

— Ты удивительная девушка, Ева, — произнес он тихо, продолжая смотреть мне в глаза. — Я рад, что судьба позволила мне узнать тебя. Пускай и так поздно… Но я буду благодарить стихии за каждый день, что они мне отмерят.

Мы немного посидели в тишине и я не представляла, что сказать. Любые слова в этот момент были лишними.

Но вот граф шумно вздохнул, отпустил мою руку и гораздо более деловым тоном поинтересовался:

— Какие планы на завтра?

— О, точно! — Я воодушевленно всплеснула руками и пока прошлась по планам кратенько: — С этого дня я буду жить с тобой, здесь. Сначала пробежка-зарядка, затем совместный завтрак. Понедельник-среда-пятница у меня занятия в «Олимпе», я буду ездить туда к десяти. Временно веду травоведение, пока не нашли нового преподавателя. Пару раз в неделю будем ходить с Сашей в аномалии, деньги нам сейчас нужны. Завтра покажу тебе генеральный план развития города, надо уже развивать нормальное производство, на заработках с одной только аномалии далеко не уехать. Ужинать буду всегда дома, как и ночевать.

Подумала и добавила:

— За редким исключением, если этого потребуют дела семьи. Сам понимаешь, приносить добро и наносить справедливость окружающим лучше под покровом ночи…

— Рискуете, — осуждающе качнул головой Николай, но что примечательно, слишком громко возражать не торопился.

— Жизнь — она вообще рисковая затея, — усмехнулась. — Тот же Румянцев действует чужими руками и до сих пор в белом пальто. Кстати, что вы с ним не поделили? Ну, если не секрет.

Отчетливо поморщившись, Евтушенко прикрыл глаза и начал говорить лишь через пару минут, глядя при этом в сторону.

— Всё дело в Марине. Моей бывшей супруге. Она была молода, привлекательна и… легкомысленна. Раздавала авансы направо и налево ещё до того, как выбрала меня. Она была… — хмыкнул, — не особо умна. К сожалению, я понял это далеко не сразу. Да и она ожидала от нашего брака большего.

Он посмотрел мне в глаза.

— Марина хотела роскошной жизни и блистать на балах, а я был вечно занят, добывая деньги в аномалии и просто решая судьбу своих земель. Мы ругались. Иногда сильно. В одну из таких ссор она запальчиво заявила, что лучше бы стала любовницей Румянцева, это было бы выгоднее. Он, кстати, женат. Уже лет пятнадцать. Трое детей, все девочки, старшей двенадцать. Подозреваю, он… скажем так, досадует, что Марина стала моей женой. Но это лишь предположение. Мы никогда не были особенно близки и не обсуждали это. А потом она…

Он глубоко вдохнул и рвано выдохнул.

— Начала мне изменять. Тот случай, которому я лично стал свидетелем, далеко не первый. Но об этом я узнал позже. Пашка был моим другом… Соратником. — В его глазах промелькнула ничем не прикрытая боль, а губы скривились в неприязненной гримасе. — Я не хотел его убивать, но тогда словно что-то оборвалось в груди. И я бы не убил… Наверное…

Я видела, что Николаю очень тяжело говорить, его душат эмоции: обида, гнев и