Жертва Весны - Надя Хедвиг

под которые танцевали бачату: в них было больше сдержанности, чувствовались безысходность и отчаяние, а за счетом в восемь тактов всегда скрывалась одна и та же история.

Я соблазню тебя, а потом брошу.

Соблазню и брошу. Как собаку.

– Артем! – запищала Кася.

– А?

Я уставился на свою руку, сжимающую ее шею. Твою мать!

Я тряхнул головой, пытаясь вернуть себе ощущение реальности. После смерти окружающее иногда казалось чем-то вроде фона в компьютерной игре – я сам толком не понимал, что делаю.

– Кася, прости! Извини меня!

Но было поздно. Закашлявшись, Кася попятилась к выходу. Темные волосы упали ей на лицо, над ключицами выступили капли пота.

– Это недоразумение!

Но она уже юркнула за дверь.

Я выключил музыку. Черт бы побрал эти заскоки. Хотя ничего же не случилось. Я не задушил ее, верно? Ну и все. Что она сделает – плохой отзыв напишет?

Никто меня больше не накажет за плохие отзывы.

Я подошел к окну, из которого был виден кусочек желто-красного здания напротив. Темнота сглатывала все очертания, но я знал, что где-то там прячется бело-розовая вывеска с надписью: «Летняя Дева».

– Скучаешь? – участливо спросил кто-то рядом.

На соседнем подоконнике сидел Лестер. Бледно-голубой сюртук накинут поверх тонкой рубашки с рюшами, белые волосы поблескивают в приглушенном свете ламп. Поигрывая в воздухе шариковой ручкой с розовым перышком, Лестер прижимал к себе толстую тетрадь в кожаном переплете.

– Чего тебе?

– Как невежливо! – он укоризненно зацокал языком. – Где твое уважение к старшим?

Я пошел выключать встроенную в шкаф стереосистему. Гнать Лестера было все равно что отмахиваться от назойливой осы – чем больше машешь, тем больше шансов быть ужаленным. Проще дождаться, пока сама улетит.

– Так и запишем… – пробормотал Лестер, открывая тетрадь. – «Душит девушек во время танца. Ни капельки не раскаивается».

Я аккуратно прикрыл дверцы ветхого шкафчика.

– «Не разговаривает с доброжелательно настроенными людьми…» А я, между прочим, с хорошими новостями!

Я ждал. Этот волшебный выродок любил покривляться, но в конце концов всегда говорил, зачем пришел.

Лестер изящно помахал перед собой тетрадкой.

– Похоже, кое-кто дотумкал наконец, как делаются дела в мире… – Он подул на ладонь, и тетрадка растаяла. – Кстати, как дела у нашей маленькой Осенней Девы?

– Без понятия.

– А когда ты в последний раз интересовался?

Я сделал вид, что задумался.

– Неделю назад.

– Ай! – скривился Лестер.

– Две недели.

– Ай-яй-яй! Я бы удлинил тебе нос, мой несносный мальчик, но по пятому пункту договора с Создателем мне нельзя необратимо калечить людей!

Повесив рюкзак на плечо, я молча пошел к выключателю. Его договор не интересовал меня ни в каком виде.

– Ты бы съездил к ней, – назидательно протянул Лестер. – Спросил, не нужна ли помощь…

– Зачем?

– Не зачем, а для чего!

Я остановился в дверях и сам услышал, как устало прозвучал мой голос:

– Для чего?

– Чтобы один доброжелательный человек поделился с тобой информацией, – в его раскрытой ладони снова мелькнула тетрадь, но тут же исчезла. – Думается мне, птенчик, я нашел способ устроить тебе встречу с матушкой.

Тёма, полгода назад

Осень оказалась до того странной, что не заметить было невозможно. Солнечные дни сменялись холодными и стылыми, перепады температуры вызывали адскую головную боль. В Интернете писали о повальных приступах мигрени, больницы переполнились метеозависимыми и стариками. Я сидел как пристукнутый, то и дело поглядывая в окно – там ветер срывал с ветвей еще не пожелтевшие листья, а в следующий момент наступал абсолютный штиль. Кто бы теперь ни заправлял осенью, этой дамочке стоило поучиться держать себя в руках. Или купить успокоительное.

Голова с самого утра была тяжелая. Не помогли ни ибупрофен, ни крепкий чай с сахаром. В итоге, не придумав ничего лучше, я сел смотреть новую лекцию про типы данных в javascript.

После воскрешения я понятия не имел, что делать со своей жизнью. Пойти учиться? Продать оставшуюся от мамы квартиру и на вырученные деньги пуститься во все тяжкие? Отомстить Антону и Вере? Пока лежал в избушке, они мне надоели до зубного скрежета. Удивительные идиоты.

В итоге первую пару месяцев я провел, запойно пересматривая старые фильмы. Все равно без документов ничего нельзя было сделать: ни куда-то поехать, ни снять жилье. Я торчал дома у старого Лехиного приятеля, смотрел фильмы на доисторическом ноуте, перебивался мелкими подработками, за которые платили наличкой – то актером массовки, то моделью в каких-то полуподвальных помещениях, – и ждал.

Получив паспорт, первым делом рванул в Питер разобраться с маминой квартирой. Находиться в ней дольше тридцати минут оказалось невозможно: из каждого пыльного угла на меня смотрели воспоминания. Я поселился в хостеле, запустил процесс продажи и целыми днями бесцельно слонялся по городу, заглядывая в хмурые лица и пытаясь понять, что мне делать дальше.

Как-то шел по Литейному и вдруг остановился: подо мной переливалась Нева, над головой нависало тускло-свинцовое небо, как всегда бывало, когда мама грустила или сердилась. «Может, ну это все?..» – пронеслось в голове. Вспомнились байки про трупы на дне реки – якобы их там столько, что хватило бы на небольшой городок. Но тут же пришла другая мысль: «Для этого мама умерла? Чтобы ты сиганул с моста?»

В тот момент я понял, что моя жизнь мне больше не принадлежит.

– Технически этот тип может хранить большие целые числа, но за пределами безопасного диапазона целых чисел будет наблюдаться ошибка точности, – монотонно вещал преподаватель с экрана.

Я допил остатки чая. Шли только вводные лекции, а мне уже приходилось пересматривать их, чтобы вникнуть. Может, программирование и было самой надежной профессией в двадцать первом веке, но точно не самой простой.

– Числовые значения относятся к типу «число». Конечно, это не числа в привычном понимании этого слова, это специальное значение, которое представляет собой «ничего», «пусто» или «значение неизвестно».

– Мадонна, какая же скука… – протянул за плечом шелковистый голос.

Надо мной с отвратно едкой улыбочкой нависал тип с белыми волосами.

Да какого? Он же умер.

– Это и есть твоя новая жизнь, птенчик? – с ласковой издевкой поинтересовался Лестер. – Сидеть перед компьютером и слушать про буковки на экране? Ты бы хоть в Лас-Вегас сгонял…

Стул, на котором я сидел, был на колесиках – можно отъехать. Но я заставил себя не двигаться.

– Что тебе надо?

– Что мне надо… – мягко повторил Лестер. Щелкнул длинными пальцами, и видео остановилось. Он оперся бедром о стол и начал неторопливо расправлять пышные манжеты на рукавах. – Я твой, с позволения сказать, коллега. Меня тоже вытащили из небытия. Видишь ли, одна наша общая знакомая, сердобольная такая девочка… любит все усложнять. И возвращать мертвых с