Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Сверкающее, словно огонь, золото. Порой ноги царя тонули в нем по колено. Тогда золотые щупальца вцеплялись в его кожу и пытались не пустить дальше. Сотни, тысячи сверкающих изображений Ахурамазды смотрели на него и шептали:

— Куда ты спешишь? Останься с нами!

Но царь упорно вырывался из их объятий.

Наконец бесчисленные залы остались позади. Он стоял на берегу небольшого лесного озерца, с наслаждением вдыхая свежий, не отравленный золотом воздух.

Послышался звонкий смех. Из-за песчаной косы показалась стайка девушек. Столь прекрасных, каких царю никогда не приходилось видеть прежде. Они были совершенно наги, солнце играло на влажной коже. Смеясь девушки окружили царя и начали водить хоровод. Их совершенные тела манили царя, ввергая его в сладкую истому. Не сознавая, что делает, Ксеркс скинул тяжелый парчовый халат и начал медленно расстегивать петли на нижней рубахе. Красавицы смотрели на его толстое чрево и заливались веселым смехом. Затем они набросили на себя невесть откуда взявшиеся прозрачные хитоны и убежали. Осталась лишь одна, самая желанная, чьи ноги и тело царь уже сотни раз покрыл мысленно поцелуями. Она прижалась к груди и запрокинула очаровательную головку. Чуть припухлый, словно розовый бутон, рот приоткрылся в ожидании поцелуя. Царь потянулся губами к этому рту и…

Ксеркс открыл глаза. Он лежал на обитой шелком кушетке в своей опочивальне. На столике у изголовья стоял отвратительно пахнущий золотом бокал. Ощущая дикое напряжение в чреслах, он застонал:

— О, какой был сон! Какой сон! Какая жен…

Царь осекся на полуслове. Если наваждение золотого сна исчезло, то девушка из него определенно переместилась в реальность. На всякий случай Ксеркс трижды зажмурил глаза. Видение не исчезало. Девушка по-прежнему сидела на краешке кресла и чуть насмешливо смотрела на царя.

— Иди ко мне, — хрипло сказал царь, все еще опасаясь, что это призрак, который тут же исчезнет. Но «призрак» не исчезал. Премило улыбнувшись, она отрицательно показала головой.

— Кто ты?

— Мечта.

— Не уходи.

Девушка погрустнела. Ксеркс заволновался.

— Ведь ты не исчезнешь?

— Это зависит от тебя, царь. Мечта не всегда вольна в своих поступках.

Все еще не веря тому, что видит, Ксеркс поднялся с кушетки. Девушка шагнула ему навстречу. Пальцы царя коснулись ее талии. Вне всякого сомнения это была живая, слепленная из сладострастной плоти девушка.

Царь ощутил, что его охватывает неодолимое желание.

— Пойдем со мной.

Взяв незнакомку за руку, он попытался увлечь ее к кушетке. Но девушка не повиновалась его воле. Неожиданно сильным движением она освободилась из рук царя.

— Но я могу заставить тебя! — пригрозил Ксеркс.

Незнакомка негромко рассмеялась.

— Мечту не приневолишь.

— Да кто ты такая и как здесь очутилась?

Царь повернулся к двери, чтобы окликнуть стражу, но гостья опередила его.

— Я мечта. Мечта из далеких земель. А попала сюда по воле твоего верного слуги Мардония.

— Храбрый Мардоний! Он не забыл о своем царе. Но кто ты? Чья дочь?

Ответ был подобен хлесткой пощечине.

— Мой отец был распят по твоему приказу в Сардах. Я Таллия, дочь милетского тирана Гистиэя!

И Ксеркс все вспомнил…

* * *

История эта началась много лет назад, когда Ксеркс был стройным и ловким юношей. В те времена Парсой правил его отец, великий Дарий. Покончив с самозванцем-магом, захватившим царский престол, и укрепив свою власть, царь Дарий стал подумывать о том, чтобы увеличить пределы державы. Поход на восток не имел смысла — арии еще не успели закрепиться в Дрангиане и Арахозии. На юге границы Парсы вышли к теплому морю. Оставались запад и север. Здесь проживали три народа, земли которых царь Дарий желал превратить в свои сатрапии — эллины, западные цуны и полудикие кочевники скифы. Захватить Карфаген было невозможно из-за преграждавших дорогу пустынь, которые уже погубили армию Куруша. Был еще морской путь, но финикийские навархи наотрез отказывались участвовать в походе против соплеменников. Дарий не хотел портить отношений с мореходами. Огромные выгоды сулил поход на Элладу, но парсийские полководцы все как один указывали на вероятность нападения скифов, которые давно точили акинаки, выжидая лишь удобного момента, чтобы двумя волнами — через Кавказ и Балканы — хлынуть в Азию.

Поэтому, прежде чем начать вторжение в земли эллинов, царь решил обезопасить северные границы империи. К скифам было отправлено посольство с требованием предоставить землю и воду. Как и ожидал Дарий кочевники превратили послов в утыканных стрелами степных ежей. Повод к войне был найден. Да в нем, собственно говоря, не было особой надобности.

По велению царя собралось огромное войско. Двенадцать народов, больших и малых, не считая мидян и персов. Облако пыли, поднимаемое ногами воинов и конскими копытами, было столь велико, что затмевало солнце.

Переправившись через Боспор по мосту, сооруженному самосцем Мандроклом, завоеватели направились к устью Истра, по дороге покорив племена гетов, скирмиадов и нипсеев. Уверовавший в силу своего войска царь приказал наводить мосты через Истр. Эллин — фортификатор блестяще справился со своей задачей и на этот раз, обеспечив надежную переправу через широкую быструю реку. Едва парсийское войско оказалось на правом берегу, как Дарий приказал разрушить мост, заявив:

— Солнечные отряды Ахурамазды прошьют скифские степи насквозь и вернутся домой чрез хребты Кавказа, покорив диких горцев.

Лишь красноречие митиленца Коя спасло парсов от горькой участи, невольно уготованной им своим царем. Понимая всю бесполезность уговоров, если в них будет содержаться хотя бы намек на возможность поражения парсийского войска, Кой сказал царю:

— Я ничуть не боюсь, что мы будем побеждены скифами в открытом сражении. Но зная подлые повадки кочевников, я опасаюсь, что они будут ускользать от нашего войска, воздерживаясь от сражений, и могут так запутать свои следы, что мы никогда не найдем дорогу к Кавказу.

Царь согласился с доводами Коя и повелел:

— Да будет мост сохранен в исправности, но если я не вернусь к нему через две луны, это будет означать, что войско избрало путь через хребты Кавказа. И тогда пусть стража разрушит переправу.

Поручив охрану моста ионийским тиранам, царь отправился на поиски скифов.

Но скифский орешек оказался не по зубам владыке Парсы. Уступая противнику числом, кочевники не спешили дать бой и заманивали врагов все дальше в дикие степи. При отступлении они засыпали колодцы, выжигали траву, облавами истребляли диких животных. Вскоре завоеватели почувствовали на своей шкуре последствия этой тактики скифов. Они стали испытывать нужду в пище и воде, огромное количество коней и верблюдов не могло найти траву для пропитания.

А скифы были неуловимы, словно призраки. Ловко сидящие на низкорослых лошадках всадники непрерывно нападали на конные