Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

пытался найти место для приземления ещё один дирижабль — стального цвета. Из машин и карет выходили аристократы и аристократки в дорогих костюмах и изысканных платьях, их слуги сияли разноцветными ливреями и расчищали дорогу. Вмиг всё пустое пространство двора было запружено народом. Столько не было даже первого сентября! Тогда мало кто приехал, а вот узнали об опасностях учёбы в местной академии и поди ж ты…

Правда, всё это мало волновало Алексея. Его взгляд был прикован к современному автомобилю белого цвета. Из его капота торчали трубы охлаждения, похожие на лапы сидящего паука. Из-за руля вышел высокий и холёный слуга в чёрном жилете с золотым гербом на груди. Две переплетённые лилии.

Он открыл заднюю дверь, и на улицу вышел невысокий толстый человек с маленькими серыми глазами, седой бородкой и в широкополой шляпе. В руке изящная трость, на носу пенсне в золотой оправе, на щеке маленькая родинка, на плечах дорогой бежевый костюм. Алексей сглотнул. Это был его отец.

Только Алексей ждал совсем не той реакции, что последовала. Отец, увидев его, расплылся в широкой улыбке и направился к нему, расставив руки.

— Лёша! — Отец обнял его, рана, полученная ещё на балу, кольнула. — Я рад видеть тебя в добром здравии.

— Отец, я… я не сделал того, что должен был.

— Я знаю, — барон Верещагин взял лицо сына в руки. — Я всё знаю.

— Просто я не смог. — Алексей качнул головой, пряча взгляд.

— Ты — мой сын. — Отец поднял его голову за подбородок. — Ты из рода Верещагиных, который однажды встанет в один ряд с могущественными древними родами. Может быть, не при моей и не при твоей жизни, но это обязательно случится, если мы будем прикладывать к этому все силы. И не случится, если я потеряю тебя. Я читал в газетах о том, что произошло в королевстве гномов. Ты мог погибнуть.

— Моя гибель не волновала тебя, когда ты отправлял меня сражаться с Дубовым или пытаться его убить. А теперь я этого делать и вовсе не собираюсь!

Алексей отстранился от отца. Вокруг люди обнимались и заливались слезами, а он такой нужды не испытывал. Папа всегда был холоден к нему, что изменилось?

— Я его вассал, и буду верен ему до конца.

Взгляд отца посуровел:

— Сын, ты должен быть верен своему роду…

— Роду, который хотел избавиться от меня?

Барон Верещагин вздохнул.

— Ты прав. Я всегда был слишком суров с тобой. Хотел воспитать тебя достойным наследником, а теперь понял свою ошибку. Ты и так достоин. Осталось лишь самому в это поверить. Пойдём, покажешь мне академию.

Отец мягко обнял сына за плечи. Он был ниже его на полголовы. Алексей, обескураженный внезапной переменой в поведении барона Верещагина, послушно пошёл к зданию академии. В отличие от отца, он ещё не знал, что дни рода Верещагиных сочтены.

* * *

Баня академии

Сейчас

Николай Дубов

Женская фигура была одета в одно только полотенце. Я отчётливо видел контуры ткани в ореоле света из двери. Прекрасное зрелище. Девушка крайне фигуристая. И отчего-то знакомая, неужели я её знаю?

— Кто-то здесь есть, — ответил на вопрос.

— Ой! — вскрикнула она и вздрогнула. Полотенце сползло с груди и упало на пол. Девушка быстро подняла его обратно. — Господин, вы меня так напугали!

Я наконец узнал голос.

— Вероника? Что ты здесь делаешь?

— Сегодня в бане женский день вообще-то, — сообщила она, раздвигая большой грудью клочья пара. — Хотела смыть с себя грязь, а то два дня без душа…

Она прошла вглубь парилки и села рядом. Влага тут же собралась капельками на её шёлковой коже и стала стекать короткими ручейками. Полотенце едва держалось.

— Оу, я не знал. Здесь никого не было, когда я пришёл.

Волосы Вероники намокли. Она глубоко вдохнула, отчего узел на груди ослаб.

— Какой здесь вкусный пар! Вы добавили в него какое-то масло, господин?

— Жир тролля. А разве твои родители не приехали? И как там княжна?

— Княжна со своими родителями, с ней всё хорошо. Мои приехали и уже уехали. Жутко обрадовались, когда сказала им, что я под защитой самого барона Дубова. Теперь они за меня спокойны…

— Да уж, на их месте я бы, наоборот, держал свою дочь от меня подальше. И надеялся выдать замуж за какого-нибудь красавца дворянина. Внешность у тебя подходящая.

Вероника взглянула на меня широко раскрытыми синими глазами.

— Почему вы так говорите, господин? Вы замечательный человек! За вами, как за каменной стеной. За очень красивой каменной стеной, между прочим!

Я хохотнул.

— Нет уж, я себя в зеркало видел. Женщины вешаются на меня по совсем другой причине, которая сейчас скрыта под полотенцем.

Девушка засмеялась, болтая ногами.

— И вовсе не по этой, господин. Ну, по этой тоже, если честно, — она игриво закусила губу и повела оголённым плечиком. — У вас благородное и доброе сердце, это сразу видно. И это куда важнее.

— Как скажешь, — снова засмеялся я.

Мы замолчали, думая каждый о своём. Я вспоминал отца. Он говорил, что честь — дороже всего остального. Наверное, он был прав.

— А хотите, я вас попарю? — вдруг подмигнула девушка.

— У тебя веник есть?

— А то! Как раз заварился!

— А давай!

Баню я люблю, почти как рыбалку. А иногда и совмещаю! Так что почему бы и нет? Приключение позади, можно и отдохнуть денёк! Да и жир тролля лучше впитывается в распаренную кожу.

Вероника спрыгнула со скамейки и побежала наружу. Полотенце свалилось, и мокрые волосы рассыпались по спине. Но девушка тут же скрылась в тумане парилки, оставив мне лишь мимолётное виденье её прекрасной осиной талии и объёмных ягодиц. Вскоре она вернулась с берёзовым веником наперевес и ткнула в меня им.

— Ложитесь, господин!

Я лёг на живот, а она ловким движением сдёрнула с меня полотенце. Мы так не договаривались! Но возразить я не успел…

— Хать! — Ника приложила меня ветками по заднице. — Хать! — ещё раз.

Кожа у меня толстая. Слабой девушке прошибить её довольно сложно, как бы она ни старалась. Так я думал. Но Вероника быстро разубедила меня в обратном! Веник поднимался и опускался с ужасной силой и скоростью, меня обдавало то жаром, то морозом — видимо, девушка подпускала немного