Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Они снабжали странников хорошей и свежей пищей, снаряжением, опытными и нежными женщинами, чинили дорогостоящее оружие и скупали за бесценок имущество тех, кто уже «сломался» и не хотел двигаться дальше.

Разноязыкая речь, диковинные одежды, непривычные лица — все это создавало необычную и колоритную картину. Брели паломники разных мастей и религий, вынужденные переселенцы, авантюристы и искатели приключений, послы разных государств, шпионы и гонцы — вестники хороших и плохих вестей.

Желающих поживиться ценными грузами в постоянно беспокойных Кавказских горах было более чем достаточно — в ключевых ущельях горские племена кормились исключительно грабежом. Но владельцы караванов и командиры различных отрядов в большинстве своем тоже были не новички в горах Большого Кавказа. Они жили тем, что всю жизнь проводили караваны через эти чертовы перевалы! Каждый владелец каравана, если в его планы входила цель выжить, имел хорошо вооруженную охрану, готовую (во всяком случае при заключении договора) ко всяким неожиданностям.

Охрана караванов набиралась из прекрасно подготовленных бойцов, у которых эти горы были далеко не первыми. Повидали всякого и повоевали со всеми на этом материке. Содержание серьезной охраны стоило больших денег, но куда денешься — слишком много поставлено на карту у купца.

Игорь входил в группу охранников довольно молодого, но опытного и предприимчивого купца из далекого Герата. Коллег по профессии он знал плохо и они ему не нравились. Профессионалов, как ему показалось, было маловато. Несколько курдов, один одноглазый убых в красной остроконечной шапке и странноватый таджик-суфий с огромной китайской саблей. Несколько вооруженных до зубов казаков-бродников, победителей печально памятной битвы при Калке — все больше пили и бахвалились.

Но все выше поднималась извилистая дорога, все большую часть неба занимали огромные горные хребты. И тем тише и скромнее становились их разговоры. Себя он ощущал опытным и бывалым воякой, чему сразу удивился «с другой точки съемки» этого необычного сна.

На ночь стали общим лагерем вместе с небольшим новгородским караваном, вдумчиво выделяли часовых. Караулы выставляли в нужных местах да так, чтобы огонь костров не слепил глаза наблюдателям. Оружие было наготове у всех. Никакой паники, вызванной внезапностью нападения быть не могло — слишком уж много опытных людей было в составе караванов и отрядов.

После ужина и стремительного наступления полной темноты все дорожные разговоры прекратились и отнюдь не сон сомкнул уста путников — люди тревожно вслушивались в ночную тишину. Лишь старый убых, бывший пастух Boxy, рассказывал соседям по костру очередную жутковатую горскую легенду про древних людей этих гор:

— И правда, так и было: приезжал тогда к ним человек на белом коне. Все у него было белое! И борода, и бешмет, и усы, и кинжал в простых ножнах, потертых до белизны. Подъехал он к большому дому Тарбы и, когда собрались старики, рассказал, что едет с той стороны гор, с Карачая, куда давным-давно переселились его родственники. Едет потому, что поклялся побывать до смерти своей на могиле предков и клятву не может нарушить. Странник говорил, но многие его слова с трудом понимали даже старики. А когда он, переночевав, уехал утром, старик Тарба сказал: «Вы видели последнего садза… Легче увидеть Бога Охоты, чем чистокровного садза. Их больше нет…»

После таких рассказов слушатели еще пристальней вглядывались в ночь, пересаживались спиной к костру.

Игорь откуда-то знал — случаи разграбления действительно крупных и, следовательно, богатых караванов были весьма редки. Ничего нового в разведке люди с тех пор не изобрели — агентурная работа существовала всегда и о передвижениях больших соединений джигитов купцы узнавали загодя — у хазар, у кровников, у обозленных соседей. И выбирали соответствующую тактику движения.

Другое дело — налететь свирепо и неожиданно, ухватив пару тюков и, прирезав того, кто оказался поближе к смертельным взмахам твоей сабли, быстрее ветра скрыться среди камней! Горцы хорошо знают — длинной погони за ними не будет. Для таких акций нужны не только великолепные физические данные, позволяющие вести скоростные тактические действия в горах, но и, что главнее, определенный моральный настрой. Ведь такой смельчак шел почти что на верную смерть от молнией пролетевшего в темноте кинжала-кама, смертельного гостинца засад-секретов, которых не различишь в двух шагах. Или, еще хуже, в плен заберут. Наемнику этого не надо.

А вот горцы были всегда готовы и к добыче, и к смерти. В каждом роду всегда находились самоубийцы, готовые рискнуть жизнью ради неизвестных ценностей двух-трех прихваченных при отступлении караванных баулов. И тогда прекрасная звездная ночь становилась для уставших путников и торговцев-караванщиков поистине кошмарной!

Бой начался неожиданно и необычно тихо. Криков почти не было. Костры разгорелись ярче — это погонщики, спотыкаясь, стали подкидывать вязанки хвороста в огонь, и в мерцающем красноватом свете, хрипя от ярости и боли, незнакомые люди, наконец-то увидев, убивали друг друга.

Битва сразу же развалилась на группу локальных и не всегда равноправных поединков. Игорь видел, как одноглазый убых, со свистом выдыхая через крючковатый нос, очерчивал пологие восьмерки двумя огромными, в два раза больше чем обычно, кинжалами.

Таджик, раненый в ногу — мышца уже рассечена, из артерии хлещет, — лежал на окровавленных камнях, но к нему никто не мог приблизиться. Своей необычной для этих мест саблей суфий очертил круговую линию и положил уже двух горцев, попытавшихся скопом навалиться на него.

У Игоря в руке была длинная секира-чекан, которая позволяла доставать противника даже за щитом. А противника он сейчас убьет, это уже ясно.

Правую руку, защищенную панцирным рукавом с толстыми стальными пластинами Игорь скользом, по касательной, подставлял под удары легкой кубачинской сабли горца, в глазах которого уже появилось понимание неминуемо близкой смерти. Но абрек ни за что не отступит, это Игорь знал тоже, и закончил побыстрее.

Через несколько минут короткой свирепой схватки из нападавших осталось в живых лишь небольшая группа абреков, которые укрылись за каменным завалом, в кармане скалы. Предчувствуя скорую смерть, они связались все вместе за пояса одной веревкой и запели смертную песню. Большинство караванщиков не понимало горских языков, но Игорь знал, кто это и о чем эта песня. Это были вайнахи.

«Не плачь, мать, у меня есть еще братья, а у тебя дети, а у нашего Рода — слава! А я скоро буду лежать в пыли, меч и сердце пополам…»

Один раз Игорь уже видел такое и поэтому громко сказал всем:

— Уйдем, пусть идут в аул, это достойные воины…

Но окровавленный убых зло возразил:

— Раз абреки Песню Смерти спели, их надо убить, сам знаешь…

Опираясь об утоптанную землю тропы самшитовой ручкой