Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

— Гм… как необычно, — признал Мимир. И через мгновение добавил: — Никто не слагал обо мне стихов. Да! У тебя воистину скальдический дар, ведьма. Я готов выслушать твою загадку.

Джинни перевела дух, ноги дрожали. При необходимости она заплатила бы названную цену — ради меня и наших детей. Но необходимость отпала.

— Вы мои гости, — молвил Мимир. — Еды у меня нет, но можете сесть и напиться из источника. Я бы тоже попил.

„Только не это!“ — подумала Джинни. Если она выпьет… Но отказываться от приглашения — значит нарушить долг гостя. Ну почему она не прихватила виски, как просил Фьялар?

— Мы недостойны испить мед мудрости, — ответила она. — Не желаете ли отведать то, что мы принесли из наших краев?

Мим фыркнул. Вероятно, досадовал, что фокус не удался. А ведь он может снова возмутиться и отказаться говорить. Джинни достала термос:

— Не хотите ли попробовать, милорд?

Она отвинтила крышечку и налила в нее кофе.

Ноздри Мимира затрепетали, уловив незнакомый аромат.

Он высунул язык. Джинни поднесла крышечку к его губам. Кофе моментально исчез.

— Ух! — весело выдохнула голова. И ее губы — не может быть! — растянулись в улыбке. — Это не из Валгаллы! Откуда? А еще есть?

— Есть. Два кувшина.

— Отлично, — промурлыкал Мимир. — К сожалению, здесь нет скамьи для вас, но все равно. Устраивайтесь поудобнее. Спрашивай, детка. А потом еще выпьем, идет?

— Йа, — проворчал гном. — Я мог бы догадаться.

Джинни поздно сообразила, что он прав. В конце концов, Мимир был скандинавом. Скандинавом, впервые отведавшим кофе. Ясное дело, что напиток взбодрил его.

С этой минуты разговор протекал более благожелательно. Разве что он длился слишком долго. Мимира нужно было ввести в курс дела, а значит, последовала череда вопросов и долгих объяснений. Через несколько часов Джинни дико устала, Мимир же усталости не знал. Она боялась попросить сделать перерыв, чтобы мудрец не расхолодился. А Мимира не интересовало, когда его гости ели последний раз и когда спали. Зато он вылакал весь кофе, до капли. Эдгар спрятал голову под крыло. Фьялар разложил спальный мешок и задрых. Джинни крепилась. Силы покидали ее, сидеть на камнях стало уже невыносимо.

Затем она почти что не говорила. Она сидела или изредка поднималась, чтобы расправить затекшие мышцы, пока Мимир углубился в налоговые законы. Он признал, что эта задача посерьезней знаменитого вопроса Эдды: „Что прошептал Один Бальдру, когда Бальдра положили на погребальный костер?“ Мимир ворчал, бормотал и жевал бороду. Может, он просто тянул время, чтобы выклянчить весь напиток?

Но в конце концов — в конце бесконечной вечности — он выдал ответ. Он рассказал суть вопроса — на мгновение Джинни вспыхнула от радости, чтобы тут же погрузиться в черную печаль, — и объяснил, как это сделать. Джинни записала его совет на два магических камня.

После этого ей ничего не оставалось, как сказать:

— Спасибо, милорд.

— С удовольствием, миледи, — ответил Мимир. — Должен предупредить, что вы ведете войну с Силами, которых тут нет. Но, по твоим словам, они могущественны. Я считаю, что один из врагов захватил власть над вашим другом, спрятавшись так глубоко, что вы не можете его отыскать. Будь осторожна… и поищи способ убить его.

Джинни вздрогнула.

— Еще я советую вам отдохнуть прежде, чем вы отправитесь обратно, продолжил Мимир. — Предсказывать мне не дано, но я чувствую, что тебя ждет великая битва. Можешь поспать здесь.

— Благодарю, милорд. Но мы лучше отдохнем наверху.

— Да, здесь спать холодно и твердо, — согласился Мимир. „И мрачновато“, подумала Джинни, но промолчала. — Тогда прощай. Можешь спокойно вернуться сюда, если у тебя возникнут еще какие-нибудь вопросы. И принеси кофе, хорошо?

Глава 41

Вэл провела ужасный день в школе. Все ее мысли были заняты родителями, то есть нами. Со мною отправился могучий и знающий маг, но вдруг случится что-то непредвиденное: например, за нами движутся полчища злых Созданий? Мама сказала, что с ней все будет в порядке, но ни словом не обмолвилась, чем она будет заниматься… Эти гадкие боги такие коварные! Каждый день они нажираются в своей Валгалле и устраивают драку. И почему родители нарываются на опасности — демоны, да еще и налоговая служба! А она сама, Валерия Матучек, должна сидеть и слушать мисс Прикетт, которая препарирует „Дэвида Копперфильда“, словно эта книга — лягушка под скальпелем. Невыносимо!

Потому, когда на уроке истории мистер Накамура спросил ее, кто из испанских конкистадоров завоевал Мексику, Вэл ляпнула: „Койот“. На грамматике миссис Кальтфус отпустила какую-то шутку, и у Вэл вылетело из головы спряжение „venefacio“. Магия была ее любимым предметом, но в магической лаборатории они занимались пиромантией — в основном, чтобы научиться безопасно пользоваться огненными заклятиями. И пламя Вэл выбросило зеленые искры. Девочка подула на него и произнесла заклятие контроля, но перепутала слова. Огонь разросся, принял форму большой руки, показал ей средний палец и погас.

Это доконало Вэл. Она не сдержалась и зарыдала. Все уставились на нее. Ларри Веллер двинулся к Вэл. Она замахнулась, словно хотела ударить его. Бедняжку разобрало не только горе, но и гнев.

Мистер Эскобедо отвел ее в сторонку.

— Ты заболела, Валерия? — мягко спросил он. — Ты никогда раньше не допускала ошибок в работе.

— Я… простите; — шмыгнула она носом, вытирая глаза. — Нет, я не заболела, но…

Голос изменил ей.

Поскольку учитель был человеком мудрым и душевным, то не стал ее расспрашивать.

— Думаю, что тебе нужно отдохнуть сегодня, — сказал он. — Ничего страшного. Каждый может перетрудиться. Я сообщу остальным учителям. — Он улыбнулся. — Надеюсь, что завтра с тобой все будет в порядке.

— С-спасибо.

И вышла — с мокрыми щеками, но гордо поднятой головой.

Пока Вэл ехала на велосипеде домой по залитым солнцем улицам, она немного пришла в себя. Нехорошо пропускать геометрию. Они как раз проходили теоремы Пифагора — замечательная штука. Но, может, она и тут что-нибудь испортила бы. По крайней мере, она спокойно прогуляет урок полового воспитания. Этот вопрос становится ужасно нудным, когда за него берется мистер Туппер.

Нытье и ворчание еще никому пользы не принесло. Даже может навредить тем, кого она любит, — всякая там зловредная симпатика… Неизвестно. Они еще это не проходили. И эта мысль, что это возможно, привела ее в ужас.

Так, она запрется в своей комнате и успокоится. Может, перечитать о приключениях магистра Лазара? А после ужина поставить какую-нибудь музыку, чтобы поскорее заснуть? Глядишь, папа и мама вернутся, когда она проснется, и принесут груду сокровищ, за которыми отправлялись?

Ветерок колыхал головки