"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

Вот уж действительно средневековье. Вспомнив о том, что эта сука хотела убить меня и Ролана, махнул на ту рукой. Пусть хоть членом подавится, плевать.

Часом позднее, когда наигравшиеся солдаты спустили пар, а вернувшийся из деревни гонец прибыл с тележкой для трупов, остатки отряда двинули дальше, отдав приказ прибывшим сельским мужикам собрать всё добро, тела и внести их в деревню.

Приведя в чувства затраханную бабу, Мэдэс, немного подсмолив той пятки, быстро узнал, где находится стоянка, а также дозорные посты. К нашему всеобщему везению, когда мы туда прибыли, коровы и часть рассаженных по деревянным клеткам кур были ещё живы. Вот только паре неместных женщин и одной смуглой молодухе повезло чуть меньше. Со слов здешних пленниц, в лагере оставалось двое, что более часа назад скрылись с награбленным деревенским серебром и медью. Выругавшись на своих любвеобильных солдат и их командира, Людвиг приказывает собирать пленниц и строить их в ряд.

— И того двадцать две. Чёрт, на пять больше, чем у нас угнали. Эй, бабы, чьи и откуда, быстро… — пересчитав головы, спросил аристократ.

Взорвавшись гвалтом, словно куры-наседки, они принялись рассказывать о соседней деревне и тех пятерых рабынях, коих местная «бригада» перехватила с конвоем странствующих работорговцев, шедших в город Каин.

— Эй, Людвиг, тебе сегодня везёт. — Вновь подъехав ко мне, хлопнул по плечу своей металлической перчаткой Мидчел. — Обычно аристократы, что плечом к плечу принимают бой, делят между собой пятьдесят процентов добычи, остальные пятьдесят остаются бойцам. А это, получается, наши с тобой сейчас две с половиной бабы, то есть рабыни… Резать по полам я их не собираюсь. Если хочешь, можешь выбрать себе двух для утех или же оставить их мне на выкуп, забрав золотом, одеждами, сталью или съестным.

Вновь взглядом прохожусь по рабыням. Две явно несовершеннолетние, да ещё и худые, аж чуть ли не просвечиваются. Не мой типаж — не педофил я. Ещё две уж слишком с лица страшные. Есть между ними одна, ничего такая, но, даже если я себе и возьму её, что мне с ней делать-то без дома, надела и прочего? Жить при местном лорде в одной комнате с рабыней? Это ж позор настоящий. Уж лучше сейчас золотом обзавестись, потом землёй и только потом творить, покупать и трахать то, что не только на лицо, но и на член сядет с радостью.

— Предпочту золотом и одеждой.

— Так и знал. Хорошо, бойцы, собирай добро, идём обратно! — крикнул Мидчел, а затем, словно крестьянки не люди, а такие же рабыни, как и те пятеро, не раскрывая цепей, колонной повёл их за собой в сторону деревни.

Некоторое время я поглядывал на эту странную картину. Женщины, кто спотыкаясь, кто ковыляя, с разорванными одеждами, подобно пленницам, бредут вслед за воинами, что по идее должны были их спасать. Но вот что по-настоящему меня удивляло, а местами даже немного напугало: на их лицах я не видел печали. Нет, была парочка, оплакивавшая убитых мужей, но большая часть так и вовсе умудрялась улыбаться, кокетничая с охранявшими их рыцарями.

— Что, неужто передумал и решил взять себе одну? — По-видимому, увидев во мне друга или приятеля, сбавив ход, вновь поравнял со мной лошадь Мидчел.

— Не, просто пытаюсь понять, почему ты их не расковал.

— А чтоб к мужикам не липли, да и если волки нападут, не разбегались. Проще защищать, — сходу отвечает лорд.

— А что с той, ну которая из бандитов?

— Да ничего, собственно. Оставлю Мэдэсу, пусть разузнает о напавших на нас подонках и тех, кто их натравил, а потом продам. — Отмахнулся от той, как от вещи, парень, а затем, словно ошпарившись, внезапно завёлся: — Блять, Людвиг, клянусь своей родовой фамилией, такой здоровый отряд не мог сам собой образоваться в моих землях. Наверняка кто-то из соседей ослабить меня решил. Подговорил деревенщин, мол, край надела — грабь не хочу, никто не придёт, а если придёт, то числом расправитесь. И вот сука на тебе… Деревенских мужиков поубивали, старосту прирезали, а ещё я пятерых бойцов потерял. Пятерых! Это сильно меня ослабит. Может, даже кто с мечом вскоре претензии на моё законное место объявит.

— А сколько у тебя всего солдат? — поглядывая на громил, спросил я.

— Тут осталось пятнадцать, в городе с торговцем трое и в поместье на отпусках и при охране десяток. И того двадцать восемь бойцов, два мага, я и хрен с горы в твоей роли, — усмехнувшись с собственной шутки, выплюнул лорд, а затем пошёл на попятную: — Ты только не обижайся, я ж шучу. Видел, как ты троих уложил, силён-силён…

— На обиженных воду возят, — коротко заключил я, про себя думая, как, будучи пешкой, побыстрее добраться до другой стороны шахматной доски.

Глава 4

Условия

Смеркалось. Первые звёзды, стеснительно вынырнув из-за туч, украсили чужое для меня небо. Сидя на скамейке у домика покойного старейшины, задрав голову, молча глядел вверх в надежде увидеть знакомую яркую полярную звезду, ковшеподобную большую медведицу ну или хоть что-то, отдалённо напоминающее небо моего мира.

Ничего. Даже периодически проплывающие пухлые облака не могли скрыть, оправдать отсутствия всего того, к чему я привык в прошлой жизни. Деньги, власть, интернет, красивые женщины модельной внешности и, конечно же, книги. Возможно, именно их мне больше всего и не хватало…

Сейчас, держа в одной руке кружку местного пойла, а второй вспоминая ощущение клинка, так хорошо лежавшего в руке, до конца не мог поверить в происходящее вокруг. Ещё вчера меня, закинув в багажник, везут в лес, заставляют копать могилу, потом, творя какую-то дичь, показывают свой непрофессионализм. На глазах цели ссорятся между собой, совершают ошибку за ошибкой, и вот я, проломив одному из идиотов череп, сломя голову несусь по лесу, пригибаясь от летящих мне вслед пуль… В прошлой жизни у меня было всё. И теперь кто-то отнял это у меня. Какая-то небесная сука ради своего тщеславия или забавы вновь заставляет меня пахать. Блять, да я за одно лишь право жить вынужден ебашиться с вооружёнными палками бабами! Безумие…

— Эй, Людвиг, пошли в дом, там пара местных дамочек, недавно спасённых нами, очень заинтересовались тобой. — Изрядно нажравшись, выполз из конуры, называемой домом, Мэдэс.

— Дочке конюха четырнадцать, а сестре пастушка едва исполнилось пятнадцать…

— Вот