Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

на краю, я замерла. Я вдруг поняла, что если ты прыгнешь, то у меня все снова будет хорошо: не будет воспоминаний, не будет боли, не будет прошлого…

Но ты отступила, отползла от края и стала просить у Неё прощения…

Обещала не сдаваться. Просила присмотреть за мной…

Мать застыла. А меня душили слезы. Я так хотела, чтобы она любила меня, чтобы считала меня хорошей. Но в прошлом было столько боли от наших отношений, что я не могла с ней справиться.

-  Я тогда поняла, что она видит не только тебя, но и меня. С тех пор, я старалась принять тебя. Но я точно знаю, что никогда не была тебе матерью, кроме того дня, что родила тебя... Больше всего на свете, - неожиданно с чувством заговорила мать. - Она мечтала, чтобы мы были счастливы. Радовались каждому дню. Находили в нем что-то хорошее. Поэтому… Пожалуйста… Уезжай! - Мать резко обернулась от окна.

- Что? Но…

- Никаких «но»! Ты сказала, что нашла свое счастье. У твоего сына есть отец. Он ведь любит его?

- Да.

- Ждет вас?

- Да.

- Тогда иди к нему, слышишь! Поезжай к нему, я дам денег, у меня есть. Билет, машину – я куплю тебе все, что тебе понадобится, только, пожалуйста, … Будь счастливой. Позволь этим счастьем мне искупить все, что было между нами…

- Но как же ты? Одна…

- О-о. Не беспокойся, когда у тебя есть деньги, у тебя много друзей и тех, кто будет готов носить тебя на руках. Но счастье единственной дочери на них не купишь. Слышишь?

Она, прихрамывая, подошла ко мне.

- Пообещай, что уедешь! Пообещай, что не сдашься!

- Обещаю!

Я зарыдала, и впервые за столько лет моя мать обняла меня.

- Вот и умница, вот и молодец, – бормотала она, гладя меня по голове.  А я понимала, что больше нет тех сил, что смогут удержать меня здесь.

Немного успокоившись, мы еще долго говорили. Мама рассказывала, что живет на берегу моря, у нее есть компаньонка, и та ухаживает за ней. Она сильно переживала, что не смогла проститься со мной, и по-своему была рада, что сделала это сейчас.

Когда наступил вечер, к нам постучал Семен и предложил поужинать. Целитель внимательно расспрашивал маму о болезни и обещал помочь.

Вспомнив просьбу Федора Ильича, я предупредила, что забегу к нему за корзиной и выскочила во двор. Дом старца находился недалеко от нас, и я дошла довольно быстро, но открывая калитку, почувствовала резкую ноющую боль внизу живота.

- Вот и время пришло, девочка, – вышел мне навстречу Федор Ильич.

- Какое время? - растерялась я.

- Идти домой…

Рита

Зоя крутилась на месте, время от времени подбегала к окну и вновь возвращалась.

- Думаешь, она уйдет? – наконец, не выдержала она.

- Думаю – да.

- И ты так спокойно об этом говоришь!

- Зоя. Она уже взрослая. У нее своя жизнь и желания. В конце концов, своя семья.

- Но если она уйдет, дядя Гриша расстроится…

- Ты уж определись, что тебя больше волнует. Киани или дядя Гриша.

- Все!

- Так не бывает.

- Но я хочу!

- Зой, скажи, тебе здесь нравится?

- Да, - настороженно покосилась на меня девчушка.

- А представь, что твоя бабушка сказала, что она будет скучать по тебе, и никуда бы не отпустила.

- Но она отпустила.

- А ты представь.

- Не хочу!

- Ты эгоистка. Своим упрямством ты в этой истории выступаешь в роли бабушки, которая не хочет отпускать дорогого ей человека в хорошее место.

- Я хорошая!

- Нет. Ты слушаешь дядю Гришу и расстраиваешь Киани. Я видела, как она переживала из-за тебя и плакала.

- Плакала? – Зоя растерялась.

- Да, плакала. Киани всегда к нам относилась хорошо, а ты ее расстроила, а она ребеночка ждет. Ей нельзя расстраиваться.

- Но дядя Гриша сказал, что она могла бы многому нас научить… И она светлая, теплая…

- А я?

- Ты?

- Да, я? Я больше не ношу черный цвет, я всегда рядом. Я помогаю тебе учить буквы и писать. А получается, все равно хуже Киани?

- Нет, нет! Что ты! Ты хорошая, ты лучше всех!

- Что ж хорошо. Я рада. Всегда хотела, чтобы у меня была сестренка.

- И я, но дядя Гриша расстроится.

- А дядя Семен нет, а еще дядя Семен так же умеет управлять своими способностями,  Киани его учила. И нас бы могла научить, если бы ты не капризничала. А еще Федор Ильич тоже много чего умеет.

- А ты откуда про Федора Ильича знаешь?

- Видела.

Неожиданно Зоя напряглась и, подскочив, бросилась к окну. Я хотела было спросить, в чем дело, как почувствовала это. Странное ощущение, что мир вокруг нас накрыло чем-то большим. Оно не было злым, но и дружелюбным я бы его тоже не назвала.

- Это к дяде Грише, пришли! – воскликнула Зоя и рванула на улицу.

- Ты куда, ужинать скоро, - окликнула Зою бабушка Степанида.

- Мы скоро придем, - успокоила я нашу хозяюшку и рванула за девочкой.

Зоя не ходила прямыми дорогами, вечно рвалась по огородам, окольным тропинкам. Вот и сейчас вместо того, чтобы войти с центрального входа в дом дяди Гриши, пробежала через задний двор и, встав ногами на скамеечку под окнами, заглянула внутрь. Не успела я ее отчитать, что подглядывать не хорошо, как из открытого окна раздались мужские голоса.

Мы с Зоей, присели и, затаив дыхание, стали вслушиваться в разговор.

Я точно поняла, что к дяде Грише пришел гость, и он явно в плохом настроении.

- Я пришел забрать ее.

- Я вижу, но она еще разговаривает с матерью, – недовольно проговорил дядя Гриша.

- Я подожду. В отличие от тебя у меня нет иллюзий по поводу ее решения.

- Уверен? Она всегда хотела быть хорошей дочерью.

- Уверен. Истинная тоже знает, какую дочь воспитала.

Мужчины замолчали. Я услышала шум шагов, после кто-то отодвинул стул и сел. Стул жалобно заскрипел под тяжестью тела.

- Хватит ее мучить! Ты хоть понимаешь, что каждую ее слезу Она переживает стократно.

- Не дави на меня. Я потеряю больше, если она уйдет. На Миоле ей бывало и похуже.

- Да, бывало и, несмотря на