Дуэльный сезон - Александр Зимовец

— Что же тут скрывать? — спросил Стужев с усмешкой. — Кажется, за это давно уже не сжигают на кострах.

— Но и орденов тоже не выдают. Разве не считают каждую чародейку опасной? Впрочем, я вовсе не чародейка.

— То есть вы не опасны?

— Этого я не говорила. На ваших глазах я застрелила человека. Думаю, этого вполне достаточно, чтобы оценить степень моей опасности.

— О да. Насколько мне известно, Маринбург просто взорвался потоком слухов. Половина здешних холостяков уже норовят вас просватать, а другая, напротив, трепещет в ужасе и полагает, что хуже невесты быть не может.

— А вы из какой половины?

— Ха! Я вообще не оцениваю женщин по критерию, подходит она для женитьбы или нет.

— Отчего же?

— Тогда бы пришлось признать, что не подходит ни одна.

— Очень смелое заявление. Даже неприличное, пожалуй.

— Это Маринбург. Здесь вы услышите много смелого и много неприличного.

— Для чего же вы позвали меня сюда?

— Для того чтобы сделать вам предложение.

Вот уж тут Даша почувствовала, что ее запасы хладнокровия истощились окончательно. Она повернулась к Стужеву и вытаращила на него глаза. Как назло, в этот момент сани подбросило на очередном ухабе, и ей поневоле пришлось ухватиться за его руку.

— Прошу прощения, — проговорил Стужев. — Предложение несколько иного рода, чем то, о котором вы подумали.

— И какое же? — спросила Даша, чувствуя, что сердце и не думает успокаиваться.

— Еще одно приключение, если вы не против. Если сегодняшнее было как раз в духе тех, куда уместно пригласить барышню, то это будет скорее из тех, куда приглашают знакомого офицера.

— Надеюсь, вы не собираетесь пригласить меня в публичный дом?

— О господи, я и не ожидал, что вы знаете подобные слова.

— Отчего же? Коли я больше офицер, чем барышня.

— Так или иначе, вы не угадали. Я бы просил вас отправиться со мной завтра в дом к майору Минцу. И, разумеется, могу гарантировать, что в моей компании вы будете там в безопасности. Ну, если будете вести себя осмотрительно и не устраивать скандалов.

— Кажется, я не похожа на человека, который скандалит. Впрочем, ваше описание этого дома меня настораживает. Такое ощущение, что дом этот нехороший.

— В высшей степени, — ответил Стужев. — Впрочем, подчеркну еще раз: со мной вы в полной безопасности, если только сами не навлечете на себя неприятности.

— Что же происходит в этом доме?

— Там играют. По крупной. И нередко проигрывают целые состояния.

Даша поморщилась. На душе вдруг стало противно: она вспомнила историю Бори, закончившуюся так некрасиво. Неужто Стужев настолько глуп, что и ее намерен заманить в ту же самую ловушку? Впрочем, он ведь не знает, кто она такая.

На нее вдруг накатило острое разочарование. Отправляясь на эту прогулку, она думала, что Стужева заинтересовала она сама. Если не красота ее (которую Даша оценивала посредственно) и не душевные качества, до которых этому павлину нет дела, то хотя бы ее загадочность и дерзость.

А он, выходит, просто хочет втравить ее в какую-то аферу? Раздеть ее даже не в вульгарно-будуарном смысле, а в еще более мерзком.

— Я не имею лишних денег на игру, — сказала она. — Впрочем, кажется, будь у меня хоть миллион, я бы все равно не имела на игру ни рубля. Это недостойное занятие.

— Вы так думаете?

— Разумеется. Игрок постоянно ищет благосклонности фортуны. Все время норовит испытать ее. Словно настойчивый ухажер. И немудрено, что кончается это одинаково: фортуна его бросает самым жестоким образом.

— Это надо пересказать Быстрицкому, — ответил Стужев. — Он из этой мысли сделает прекрасное стихотворение. А то и целую повесть. Знаете, про какого-нибудь страстного игрока, который все поставил на карту, а потом вдруг — глядь! — а карта-то у него в руке не та.

Даша отчего-то вздрогнула, вспомнив карту в руке Фабини.

— Впрочем, я принимаю ваше предложение, — сказала она. Ей вдруг стало интересно: что же Стужев выдумает, чтобы заставить ее играть. А он непременно попытается это сделать. И уж тогда она отыграется!

Глава девятая, в которой приходится разбираться в себе

§ 33. Степень тяжести оскорбления изменяется в зависимости от личности оскорбленного лица.

§ 34. Тяжесть оскорбления, нанесенного женщине, повышается на одну степень.

Дуэльный кодекс Борейской империи

В эту ночь Даша никак не могла заснуть. А главное — не могла понять, что именно ей мешает.

Планов на поход в дом Минца она не строила, так как не знала в точности, что именно там произойдет. Просто решила про себя, что будет все время настороже, а любые предложения сесть за стол и поставить больше рубля отклонит под любыми предлогами. Если же проиграет хотя бы десять рублей, то просто встанет из-за стола и уйдет.

Это несложно, если с самого начала договоришься с собой. Даша даже не понимала, что именно заставляет мужчин проигрывать состояния. Азарт, конечно. Но этот азарт нужно просто изгнать из своей головы, поставить перед ним стену из разума. Тогда никто не сможет обокрасть тебя.

Вот только как же это случилось с Борей? Даша хорошо помнила, что он был рассудительным, вовсе не склонным к необдуманному риску. Неужто здесь какое-то чародейство? Но если так, значит, и она в опасности.

Впрочем, нет. У нее, в отличие от бедного Бори, и против чародейства есть средство. Пусть Стужев только попробует его применить. Она мигом разоблачит его, а с человеком, который попался на чародействе во время карточной игры, разговор короткий. Это практически смертный приговор.

Да, вот ее шанс. Дождаться, пока он применит чародейство за карточным столом, и уничтожить его репутацию навсегда, а вероятно — и его жизнь.

Репутация в Маринбурге — удивительная штука. Немало людей в открытую говорит, что Стужев — шулер, но это не мешает ему быть принятым в лучших домах и строить из себя благородного человека. Не пойман — не вор. Он даже бравирует своими картежными способностями.

Но стоит один раз быть схваченным за руку — и конец. После этого с ним никто не то что играть не сядет, а, пожалуй, и разговаривать не станет.

Но разве этим была так озабочена Даша, что не могла уснуть? Тактическими планами на вечер у Минца? Вовсе нет.

Она с удивлением осознала, что гораздо больше ее беспокоит другое.

Отчего он все-таки