"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

Хм, предупредить о чём? Что я, не хозяин своим глазам? Блять, обработка руды путём дробления, вымывания… После насыщение породы углекислым газом. И вот итог… В моей руке кусок какой-то херни, отдалённо напоминающий руду, и это кто-то называет сталью? Бред.

— Взгляд упал на твой клинок, вот оно и вышло…

— Так не бывает, — тотчас заключил маг, а затем, вспомнив, что, возможно, говорит далеко не с равным себе, извинился и добавил: — По крайней мере у простых людей. Уважаемый Людвиг, вы и вправду раньше не творили магию?

«Разве что магию исчезновения денег в офшорах», — хотелось пошутить мне, но, к счастью, сдержался.

— Нет, — ответил я.

— Тогда примите мои поздравления, ибо у вас явный талант и, как мне кажется, невозможный прорыв… — чуть менее радостно произнёс парень.

— Талант к магии — это хорошо. — Из положения полусидя, поддерживаемый бойцами, возвращаюсь в вертикальное, ловя ещё одно неожиданное замечание.

— То, что вы сейчас сотворили, это не магия, а вторичная алхимия, — проговорил маг. — И уж поверьте слову сына рода потомственных алхимиков Барелей, таланта, подобного вашему, в королевстве я ещё не видел, — в очередной раз взглянув на мои полностью вернувшие прежний цвет руки, волнительно проговорил тот.

Глава 7

Марьям

Магия, алхимия, ярмарка, таверны, бордели, продажи… Десятки идей после успешного таранного удара вломились в мою голову. Под присмотром мага двигаясь обратно в избушку старосты, я размышлял о том, как лучше пригласить и привлечь жителей соседних деревень на нашу ярмарку. Как заставить их остановиться именно в таверне, а также втюхать всё то добро, что у нас есть. Хоть кровь из носу, мне требовалось как можно скорее раздобыть дешёвую рабочую силу, привлечь ту в деревню и заставить работать на себя. Но как это сделать, когда из доступных законных вариантов есть только дорогие рабы и крестьяне из соседских владений?

На мгновение в голове промелькнула мысль: «А как бы было хорошо, если б соседские крестьяне подняли своего господина на вилы и бросились в бега». Неплохая мысль требовала фиксации, но только мысленной, ибо оставлять такие улики в моём личном «дневнике попаданца» — настоящее кощунство…

Вернувшись в избу, лицезрел приятную глазам картину: суетливая Марьям, накрыв стол, поставила вино, запасы коего, как казалось ранее, уже исчерпаны, приготовила утку, а также, чуть приведя себя в порядок, подготовила небольшой стальной чан для мытья ног.

— Господин староста Людвиг, чего сначала изволите: отужинать или обмыться, а после трапезничать?

— Зови просто господином, — коротко отрезал я. — Давай сначала умоемся. Вода тёплая? — понимая, кто именно сейчас меня будет мыть, спрашиваю я.

— Парное молоко, — отозвалась та и, сопроводив меня до ближайшего стула, припала на колени, помогая скинуть обувь. Руки её быстро и умело снимают с меня ботинки, ну а после закатывают просторные штанины. В каждом движение чувствуется пережиток произошедшего с утра. Мне даже кажется, что девушке стыдно и она хочет извиниться.

— Марьям, спасибо за твои труды, но я не настолько богат и щедр, чтобы платить тебе за каждую услугу, — мои слова заставили крестьянку на миг остолбенеть.

— Вы уже заплатили, господин, — подняв свои красные глаза, проговорила та. — Заплатили ровно на один серебряный больше, чем полагается. — Повторив сказанное мною ранее, девушка вновь вернулась к своей работе.

Погрузив мои ноги в горячую воду, своими сильными пальцами Марьям довольно умело размяла мышцы и кожу. В своих стараниях она казалась максимально искренней и честной. В её глазах я больше не видел угрозы, только благодарность, только надежду. Закончив с массажем и вновь подняв голову, та спрашивает:

— Желаете ли перед ужинам чего-либо ещё?

От её касаний, невербальных знаков и едва слышного пыхтения во время работы, мой уже успевший повидать разное дружок внезапно проявил заинтересованность.

— А что ещё ты мне можешь предложить?

Словно ожидая этих слов, девушка, делая шаг от чана, в пару движений скидывает с себя абсолютно всю одежду. Глазам предстаёт печальная картина. Плоская грудь, едва отличающаяся от мужской, втянутый живот с выступающими рёбрами ну и, конечно же, расположенные ниже тёмные, непролазные и дремучие чащобы, лезть в которые мне совершенно не хотелось.

— Уж прости, лесов и кустарников с меня на сегодня хватит, — не скрывая своего взгляда на женскую промежность, с упрёком проговорил я.

От этого девчушка, постыдно раскрасневшись, отвечает:

— У меня ещё есть рот. Все приезжие хвалили мои белые зубы и то, что я могу делать языком. Если позволите…

Да, напора ей не занимать. Да и от таких откровений там снизу всё только теснее и теснее. Ещё никто и никогда меня так не упрашивал.

— Ну давай посмотрим, что ты можешь. — Всё так же сидя на табурете, жестом предложил я той начать, и девушка, улыбнувшись, припав на колени, ручками потянулась к шнуровке пояса.

Лёгкий рывок, и ткань, придерживаемая Марьям, сползает до колен. Улыбка победительницы проступает на лице крепостной, когда та видит поднятый флагшток. Да, невзирая на все свои минусы, ты действительно смогла меня возбудить. Положив той руку на голову, с наслаждением принял первое влажное касание её язычка. Охватывая член губами, та медленно, не спеша позволяла головке проникать всё глубже и глубже, вдобавок ко всему стимулируя меня и моё нутро своим женским постаныванием. Миллиметр за миллиметром её язык отдалял меня от текущей реальности, приближая к самому настоящему небесному блаженству. Вниз, вверх, вниз и снова вверх. Чертовка не соврала, отсос у неё действительно был на уровне, и в конце концов именно этот уровень и застал меня врасплох. В тот момент, когда маленький, казалось бы, ротик Марьям, заглатывает вслед за членом и двух его известных спутников, я не выдерживаю. Мои ладони падают той на голову, прижимая девку, вгоняю член на максимальные глубины, отчего девушка в ответ хватает меня за задницу.

Звучные глотки доносятся на всю просторную комнату, после чего я, отпустив женскую голову, позволяю той отстраниться и отдышаться.

Непродолжительный кашель сменяется таким же коротким смехом.

— Я ведь вам понравилась, да, господин? — спрашивает Марьям. — Ну скажите честно, ведь понравилась же?

— Ты была неплоха, — понимая, что моё признание может означать только моё полное поражение как взрослого любовника и мужчины, отвечаю я, и та вновь довольно улыбается.

—