"Фантастика 2026-97". Компиляция. Книги 1-35 - Ольга Кобзева

Воображаемые черные потоки его яда ворвались в меня, опаляя непереносимой болью, выжигая внутренности. Меня выгнуло неестественной дугой, заставляя кричать и срывать голос. Воспоминания были настолько яркими, что притворяться не приходилось. Я действительно вновь позволила себе испытать те адские муки, поэтому никто не смог бы усомниться в достоверности переживаемых мною ощущений.

- Син! – встревоженно кричал Явуз голосом эриконского полковника.

«Хлост» отдернул от меня руки и отскочил в сторону. До меня доносился гомон обеспокоенных мужских голосов, но я закрыла от посторонних звуков свое сознание. Теперь ни я не могла их слышать, ни они меня. Мальчики решили поиграть со мной во взрослые игры, теперь пусть самостоятельно разбираются со взрослыми последствиями. Отключив сознание от физического тела, я перестала ощущать боль и начала погружаться в ту реальность, о которой давно мечтала.

Прохладный порывистый ветер играл в моих волосах, солнце ласкало щеки, чистый воздух заполнял легкие, даря облегчение. Я ДОМА! Приоткрыв глаза, увидела, что стою на вершине с детства знакомой горы и смотрю на обрыв, а под моими ногами клубятся облака, закрывая собой глубокое ущелье.

- Если ты сейчас обернешься, то они увидят нас вместе, - предупредил меня родной голос, ограждая от поспешных действий.

Я знала, как мне поступить дальше, поэтому улыбнувшись, начала действовать. Это была моя реальность, которой я могла легко управлять. По моему желанию вереница облаков поднялась из ущелья на вершину и окутала нас с моим долгожданным гостем непроницаемой стеной. И вот только тогда я позволила себе обернуться и броситься в раскрытые для меня объятия.

- Папка! – еле слышно выдохнула я.

- Сияние, мое Сияние! – с трудом сглатывая застрявший в горле комок, прошептал мне в макушку отец.

Глава 15

Явуз

Я отскочил от мелкой. Мои прикосновения заставляли ее пронзительно кричать! Син выгнулась на кресле, выкручивая суставы, металлические наручники впились в ее запястья, оставляя красные отметины. Она, уперевшись головой в спинку деревянного кресла, а ступнями в ножки, дугой возвышалась над стулом, расставив выкрученные руки в стороны. Девочка болезненно стонала. Если бы деревянное кресло заранее не было вмуровано нами в бетонный пол, малышка наверняка бы его опрокинула и сломала себе что-нибудь. Я стоял возле нее, не решаясь что-либо предпринять.

- Командир, что-то пошло не так! – закричал Ронэр из-за пульта наблюдения, перекрывая писк взбесившейся аппаратуры, где отслеживал по монитору кошмар Син. – Нужно срочно прекращать все это и вводить антидот!

- Син! – старался докричатся я до мелкой, но она никак не реагировала.

Вытащив из кармана ключ от наручников, попытался расстегнуть их. Но стоило мне случайно дотронуться до ее кожи, как малышка опять истошно закричала. При этом к неестественно выгнутой позе добавилась нарастающая дрожь. Лицо девочки покрылось холодной испариной. Я тут же отдернул кисть, и Син перестала голосить. От страха за мелкую у меня затряслись руки, и я выронил ключ. Его тут же подобрал подбежавший Саймон, мои парни окружили нас, раздумывая, что же предпринять, чтобы помочь девочке.

Я молча кивнул нашему лекарю, и Саймон, готовый отдернуть в любой момент свою руку, осторожно погладил кисть девочки. Она никак не отреагировала на его прикосновение. Быстро освободив Син от наручников, парни сняли ее с кресла и уложили на маты. Сведенное судорогой тело в неестественной позе не желало расслабляться, мелкая все также пребывала в бессознательном состоянии.

- Саймон, что ты там копаешься, вводи антидот! – нервно командовал я, подгоняя подчиненных. – Ронэр, придерживай ей голову, чтобы она не задохнулась!

Меня жутко раздражала собственная беспомощность и тот факт, что я не мог даже прикоснуться к малышке, не причинив ей боли. Саймон ввел Син противоядие, и мы замерли в ожидании. Прошло две минуты, …, пять, десять, двадцать, но ничего не происходило. Син все так же лежала на матах, выгнувшись дугой и болезненно постанывала.

- Саймон, у тебя есть какие-нибудь противосудорожные средства? – уже откровенно рычал мой зам, стирая с лица девушки капли пота.

- Уже ввожу, - холодно ответил наш медик, не позволяя себе отвлекаться на эмоции.

Мы вновь замерли в ожидании, но ровным счетом ничего не происходило.

- Саймон, почему она не приходит в себя? – допытывался Брул.

- Я не знаю, у меня нет этому никакого объяснения. Моих знаний недостаточно, чтобы ей помочь! Здесь нужен более опытный лекарь, - честно признался друг, тщательно осматривая занозу.

- Сейчас я его приведу! – сорвавшись с места, прокричал я и понесся в апартаменты отца и его новой жены. Если кто-то и мог спасти сейчас Син, то только ее мать!

Син

Я вдыхала родной запах и наслаждалась теплом дорогих моему сердцу рук.

- Ты обещала маме больше не проделывать такие фокусы, - насмешливо журил меня папа, нежно целуя в макушку.

- Это не я, это разведчики! – задрав голову и счастливо улыбаясь, оправдывалась я.

- Ребенок, но мы-то с тобой точно знаем, благодаря чьим манипуляциям парни закинули тебя ко мне, - легко разгадав мой коварный план, рассмеялся отец. – Они жутко расстроятся, когда узнают, что были всего лишь послушными марионетками в твоих руках.

- Если хочешь, я им ничего не скажу, и они до конца жизни останутся в счастливом неведении. И их статусу лучших разведчиков Туринии ничего не будет угрожать, - чтобы порадовать папу, я готова была пойти на любые уступки.

- Я всегда знал, что воспитал очень добрую и отзывчивую дочь, - нежно улыбаясь, нахваливал он меня. – Хоть и не лишенную очаровательного коварства.

Засмущавшись от папиных комплиментов, я чуть подпрыгнула и поцеловала его в щеку. Затем мы подошли к краю скалы и уселись, свесив ноги в пропасть, как не раз проделывали когда-то давно, до войны. Страх высоты привычно щекотал пятки, пробуждая детские воспоминания.

- Как там наша мама? – немного помолчав, спросил папа глухим голосом.

- Пытается быть счастливой без тебя, - честно ответила я.

- Получается?

Я повернулась к отцу, внимательно рассматривая и впечатывая в память его лицо. Он не смотрел на меня, его печальный взгляд был устремлен вглубь стены облаков, что надежно скрывала нас от парней.

- Мама очень старается! Она же дала тебе честное слово, что после твоей смерти попытается стать счастливой! – с трудом