Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

— Нет, не знал, — ответил я.

— То есть твое решение ударить по 12 объектам не территории разных стран было продиктовано не желанием нанести превентивный удар на опережение?

— Ну почему же, — задумался я на миг, — как раз с самого начала я и планировал вмазать по этим объектам в превентивных целях, но при этом о намерениях ударить по Кабинде 11 сентября я не знал — честно ответил я. — Удачно получилось! Теперь у противника нет желания бить по Кабинде?

— Теперь нет, — кивнул Козлов, — теперь у них вообще никакого желания нет. Но в Москве хотят тебя сделать козлом отпущения и в этом Кремль нельзя винить, потому что ты как раз во всем и виноват. Это ты спер у американцев ядерные бомбы, это ты наметил цели и это ты отдал приказ о нанесении удара. Так, что со всех сторон виноват только ты один!

— Я знаю, — спокойным голосом произнес я, — и готов ответить по полной. Я поступил правильно и верни время вспять поступил бы точно так же еще раз. Да, есть невинные жертвы и за них я готов понести заслуженное наказание.

— Поэтому и не сбежал? — спросил генерал-полковник. — Чувствуешь свою вину и ждешь наказания.

— И это тоже, — согласился я, — но я уверен, что если решу сбежать, то мой самолет будет сбит и тогда помимо меня погибнут еще и те, кто будет со мной в этот момент на борту, а это вновь невинные жертвы.

— Дилемма, — усмехнулся Носов, — а чего же ты тогда Петруха себе пулю в лоб не пустил?

— Дурак что ли⁈ — раздражённо хмыкнул я. — Отродясь суицидальными наклонностями не страдал.

— Если командир «Вольных стрелков» погибнет при странных обстоятельствах, то за его смерть будут мстить все его «псы» и сколько при этом погибнет посторонних людей не известно. Черт его знает сколько на самом деле вы господа частники ядерных бомб украли.

— Замкнутый круг, — хмыкнул я.

На самом деле ядерных бомб украли ровно столько сколько и взорвали, просто распустили слух о том, что еще минимум столько же заныкали в разных уголках земного шара про запас.

— Поулыбайся мне ещё тут! — пригрозил кулаком Козлов. — Заварил такую кашу, а теперь стоит лыбится.

— Вы бы поступили точно так же, — буркнул я.

— Скорее всего, — согласился через несколько минут тяжелого раздумья генерал-полковник, — скорее всего. Но я бы точно после сделанного залег бы на дно и носа своего наружу не казал, а ты рефлексируешь и моральные терзания испытываешь, вместо того чтобы исчезнуть и не отсвечивать. Москва очень сильно хочет твоей крови. Среди погибших в английском поместье людей были несколько депутатов Верховного Совета СССР.

— А они там что забыли? — равнодушно хмыкнул я.

— То ли ездили за инструкциями к своим хозяевам, то ли хотели договориться о чем-то на будущее. Теперь уже и не спросишь. Но ты Петя поставил себя над системой, а она этого не любит. Хоть я с тобой и не согласен, но думаю, что ты Петр сделал все правильно, вот только в Москве так не считают, там вообще уже тысячу раз пожалели, что согласились на всю эту кашу с гражданскими протестами в США и ослаблением Америки. Опять же массовый удар беспилотниками по американским военным базам ты не согласовал. В Кремле не думали, что Штаты так быстро развалятся… никто этого не ожидал.

— В моем времени в 1991 году, тоже никто не думал, что СССР может развалится за считанные месяцы, видимо так должно было быть, чтобы одна из сверхимперий развалилась на части. Если СССР выстоял, то США развалилась на части.

— Вот только в Москве об этом не знают, а скажи им, что в возможном будущем могло бы быть иначе, то в это все равно никто не поверит. Понимаешь? По мнению Москвы во всем виноват ты, ну и мы с Кириллом заодно, потому что не уследили за тобой.

— Понимаю, — безразлично кивнул я.

— Петя ты не понимаешь, что происходит, — голосом, выдающим крайнюю степень раздражения начал Козлов. — После того, что ты сотворил, Москва всячески хочет отстраниться от тебя. В Кремле многие понимают, что ты был прав и сделал все верно, но нанесение ядерного удара — это табу, которое под категорическим запретом. Вот если бы американцы ударили первыми, то тогда бы ты был бы героем, а так ты преступник, которого обязательно надо покарать.

— Вы же сами сказали, что американцы планировали ударить по Кабинде ядеркой в годовщину трехлетнего теракта. Я пусть и случайно, но по факту опередил их на девять дней, — справедливо возразил я. — Если бы американцы ударили первыми, то в СРК погибли бы миллионы, а так противник понес потери сравнительно меньшие. Причем среди погибших значительная часть политической и капиталистической верхушки западного мира. Одним ударом снесли голову западной гидре!

— Вот в том то и проблема, — тяжело вздохнул Алексей Михайлович, — думаю уничтожив бы ядерным взрывом пару-тройку обычных городов, к тебе бы претензий было бы меньше. А так наша, советская элита тоже всполошилась не на шутку. Поняли гады, что их так же могут испепелить в ядерном огне. В общем, надо что-то с этим решать. Просто так от тебя не отцепятся.

— Плевать, — отмахнулся я.

— Перегорел? — по-отечески произнес Козлов. — Ничего не хочешь, руки опустил и ждешь пока тебя настигнет заслуженная кара за содеянное?

— Вроде того, — равнодушно пожал я плечами, — если во всем виноват только один я, то значит и отвечать за все буду единолично. Не хочу, чтобы кто-то еще кроме меня пострадал, хватит невинных жертв. Я сделал, что хотел и ни о чем не жалею.

Генерал-полковник Козлов печально посмотрел на меня, помолчал пару минут, потом вытащил из портфеля трубку спутникового телефона и тяжело выдохнув, произнес:

— Короче, на тебе спутниковый телефон, звони жене, а мы Кириллом снаружи постоим, не будем вам мешать. Только не тяни кота за хвост, решай что-нибудь, долго мы прикрывать тебя не сможем,

Жене⁈ А Бьянка тут причем? Что еще задумал Козлов? Хоть моя жена и не случайный человек во всех этих шпионских игрищах, но втягивать её во всё происходящее я никак не хотел.

Взял трубку, дождался пока Носов и Козлов выйдут наружу и набрал единственный номер, забитый в память телефона. Бьянке я не звонил уже три дня. Не хотел, чтобы отследили с кем, я разговариваю, но сейчас можно, думаю телефон генерал-полковника Козлова нельзя отследить.

— Привет, — осторожно начал я. — Я тебя люблю!

— И я тебя, — тут же отозвалась жена. — Ты закончил со своими делами?

— Да.