Брутфорс 1-6 - Иван Катиш

— Замерз?

— Есть немного.

— Одевайся теплее.

— Ты как бабушка. У меня уже рекордно теплая куртка, можно зимой на снегу спать.

— Не похоже! Ладно. Рад тебя видеть. Кажется, ты еще вырос.

— Не, это чисто визуальный эффект.

— Тоже хорошо.

Секретарь принес большой чайник и вазочку с печеньем и спросил.

— Может быть бутерброды?

— Не надо, мы потом ужинать будем.

Ужинать⁈ А это хорошо. Отменю тогда Баклану с Димой доставку ужина из столовой.

— Ну рассказывай, — отец уселся обратно в кресло. — Как бабушка?

Сам он ничуть не изменился. Если и были причины, по которым он скрылся с радаров на несколько месяцев, то на нем они никаких следов не оставили.

— Бабушка прекрасно. Вела душеспасительные беседы со мной и с друзьями. Мы снег чистили, ели пироги. Починили пончиковую машину. На коньках катались.

— Да ты что?

— Да, и каток приятный. Он теперь большой, и прокат есть, все как у людей. Я катался на твоем трансфере по окрестностям. А мама где?

— Мама в театре. Передавала привет, вернется поздно. Если задержишься, то увидитесь. Но, скорее всего, нет, она сегодня что-то длинное смотрит.

— Неужели «Хованщина»? Ее вроде не ставят в Новый год.

— Нет, что-то другое. Что-то из двух слов, я забыл. Придет, расскажет. А что Вальтон твой?

Ага, и про это он знает. Ну и отлично, легче будет перейти к нужной мне теме.

— Вальтон совсем не мой, но я съездил к нему, посмотрел на его лабораторию. Познакомился с народом. Серьезные люди, но меня всю дорогу не покидало ощущение, что я внутри конструктора.

— То есть? — вскинул брови отец.

— Ну что я внутри игрушки. Вроде все реально, вот стены, вот пол, вот потолок, вот фигурки двигаются, а приглядишься — непонятно зачем всё.

— Они довольно толковую систему сделали для подводных работ, — заметил отец. — Мы купили.

Я подтянул к себе чашку.

— Я могу ошибаться. Выхлоп у них наверняка какой-то есть, иначе бы их там не держали. Но нет ощущения какой-то жизни что ли.

— А у вас есть? — прищурился отец.

Ах ты, черт, кажется, мы уползаем от темы. Ладно. Придется потом сделать крюк и вернуться.

Я рассказал ему что делаем, думаю, это не запрещено. Оба же говорит всё своим родственникам. Рассказал про контроллеры и сцепки. И в общих чертах описал наш выход в материальное. Про оргудав пока не стал рассказывать, не очень я в нем уверен.

— Очень интересно, — отец прямо носом повел, и не потому, что ему хотелось нюхать чай. Чай-то его любимый, чего он про него не знает. — Так же можно все на свете поменять.

— Гелий тоже так считает. Но просит не увлекаться, потому что хрю не хрю, а основные элементы мы должны к лету заменить.

— Сможете? Как думаешь? — осторожно спросил отец.

Ага, вот зачем он меня позвал.

Видимо, на моем лице что-то отразилось, потому что он усмехнулся и добавил.

— Я почему спрашиваю. У меня на горле висит сто миллионов контрагентов, которые требуют дополнительных гарантий по устойчивости кристаллов. Мы работаем над этим. В смысле над конструкциями, а не над гарантиями. Но при самых оптимистичных прогнозах мы не сможем поднять их устойчивость больше, чем на тридцать процентов. Это максимум. Уверенно обещать я могу только пятнадцать. Все, что мы отгружаем сейчас, гораздо слабее. Ну так как — что скажешь?

Я глубоко вдохнул и выдохнул.

— Сможем. Да. Я уверен. Только нам тоже нужна вся помощь, которую мы можем получить.

— Всё, чем могу, — очень серьезно сказал отец.

— Скажи мне, где найти Кулбриса. Ты ведь знаешь, кто это?

В глазах отца зажглось веселье.

— Где Кулбрис я знаю. И скажу. Но ты серьезно думаешь, что этот концепт-мейкер вам поможет? Когда он делал что-то реальное?

— Не, не, он нам на фиг не нужен. Нам надо его обменять.

— Ого! — глаза отца уже полыхали, — И на кого? И как вы собираетесь это провернуть?

— Импровизировать придется на ходу, но план в общих чертах у нас есть. А ты точно знаешь, где Кулбрис?

— Я тебе даже геолокацию могу прислать. Я не только знаю, где он, но и на что он сейчас смотрит.

— Давай, — потребовал я.

Отец внимательно посмотрел на меня и потянулся к планшету. Не могу поверить, что ему даже искать ничего не надо было.

В мессенджер упало сообщение с координатами. Теперь наступила моя очередь рассказывать.

Глава 10

Отец выслушал меня, не перебивая. Что было ему не просто, потому что в глазах у него я читал то веселье, то раздражение, то вообще черт знает что.

Я договорил.

— Что команду собираешь — это хорошо. Это правильно. Команда — это всё. Я без своих был бы никем.

— А в остальном? Осуждаешь? — спросил я его.

— План настолько безумен, что может и сработать, — признал отец. — Только в двадцать четыре года можно верить, что кто-то возьмет и поступит так, как тебе надо. Учитывая, что тебе у Вальтона самому не понравилось. Как ты будешь его туда заманивать?

Я вздохнул. Это слабое место, но других идей у нас не было. Мы исходили из того, что Кулбрис должен был уже зверски соскучиться в том месте, куда он забурился, и мы ему предлагали… а что мы ему предлагали? Людей со схожим бэкграундом. Чисто поговорить. Я тоже понимал, что надежды наши эфемерны, Кулбрис и раньше умудрялся на несколько месяцев исчезнуть во льдах, и вроде бы не скучал.

— Сам поедешь? — уточнил отец.

— Сначала Баклан. Он — коммуникатор лучше меня. И подстраивается лучше. Я-то себя просто приношу на тарелке как есть: нате, кушайте, не обляпайтесь. Боюсь, это не то. Но если понадобится, я сорвусь тоже.

Отец хмыкнул.

— Самокритично. Но, знаешь, звезды могут сложиться в вашу пользу. Что ты знаешь о Териберке?

Я оживился. Что я знаю об этом месте, где укрылся Кулбрис? Название я слышал, но не более того. По карте было ясно, что там холодно, и рядом море. Киты, наверное, плавают. Полярное сияние плещется. Едят морских ежей?

— Да, верно, — подтвердил отец. — Холодно, снежно, добираются через Мурманск, а дорогу туда всю зиму заваливает снегом. Иногда дня по три не проехать. Едут за северным сиянием. Как считают наши восточные друзья, это их любимый дракон в небе резвится. И икру морских ежей подают в каждом ресторане. Но это не главное, зачем туда едут. Не за снегом, и не за ежами.

— Хм, за уединением? За возможностью полюбоваться на лед?

— Льда там ты тоже