Банный бизнес попаданки - Ольга Иконникова

— Но не могло ли быть так, что его оговорили? — спросила я, почувствовав некую неуверенность в его словах. — И говорил ли он что-то сам в свое оправдание? Пытался ли как объяснить свое преступление?

— Нет, мадемуазель. Он не мог ничего объяснить, потому что к тому моменту, когда состоялся суд, Шарлена уже не было в живых. Он был убит, когда после неудавшегося покушения пытался сбежать из дворца.

Я молчала, потрясенная услышанным. И радовалась тому, что при нашем разговоре Дженнифер не было рядом. Но я понимала, что рано или поздно она узнает правду о своем отце. Когда она вырастет, кто-нибудь из «доброжелателей» непременно поставит ее об этом в известность.

— Но мне, как и вам, мадемуазель, — продолжил граф, — хотелось бы надеяться, что произошла какая-то ошибка. Не могу сказать, что я был дружен с маркизом, но я довольно неплохо его знал, и он казался мне человеком порядочным. Трудно сказать, что могло побудить его на подобное. Возможно, он находился под чарами. Но если так, то тогда в дело должен был бы быть замешан очень сильный маг. А никакого магического воздействия при проведении сыскных работ обнаружено не было. Тогда остается только сумасшествие. Если его рассудок помутился, то он уже не мог контролировать свои действия. Но в любом случае, что бы там ни произошло, мы это уже вряд ли узнаем. А бедная девочка будет вынуждена нести клеймо дочери государственного преступника до тех пор, пока она будет называться своим настоящим именем. Впрочем, довольно об этом. Вряд ли вы приехали сюда, чтобы говорить о маркизе Шарлене. И еще менее вероятно, что вы нанесли мне визит исключительно для того, чтобы со мной познакомиться.

Он грустно улыбнулся, и я поняла, что пора переходить к тому делу, что нас привело.

— Да, ваше сиятельство, я прибыла, чтобы обратиться к вам с просьбой. Но познакомиться с вами для меня большая честь.

За то время, что я провела в Эртландии, я уже успела освоить все тонкости великосветской беседы, где немалое значение имели всевозможные словесные реверансы.

— Вы обмолвились, мадемуазель, что вы покинули поместье своего отца, — тут он вспомнил о том, что случилось с нашей семьей, и виновато поправился, — вернее, то поместье, что вам принадлежало прежде. Значит ли это, что вы сейчас проживаете в графстве Ланже?

— Да, ваше сиятельство, — подтвердила я, — мы сейчас гостим в вашем графстве. И я прибыла в ваше поместье для того, чтобы договориться о покупке леса, что нужен нам для строительства.

— О, разумеется! — воскликнул он. — Вам будет отпущен лучший лес! Но где именно и у кого вы остановились?

Я вздохнула с облегчением. Граф Ланже произвел на меня самое приятное впечатление, и я подумала, что уже при нашей следующей встрече можно будет завести разговор и о соляном промысле. Он был достаточно разумен, чтобы оценить прибыль, которую могло нам принести это предприятие, и достаточно благороден, чтобы не присвоить эту прибыль исключительно себе.

— Мы остановились у мадемуазель Донован, — сообщила я.

— Так вы намерены что-то строить в ее усадьбе? — мне показалось, что он чуть переменился в лице.

— Да, — подтвердила я, снова заволновавшись.

Неужели он имел что-то против нашей хозяйки? Зная ее характер, я бы этому не удивилась. И она сама недавно говорила о графе Ланже не самые хорошие слова. А если так, то не переменит ли он сейчас свое решение?

— Но в таком случае, мадемуазель, вам вовсе не нужно было спрашивать у меня разрешения! — сказал вдруг он. — Я много раз говорил мадемуазель Донован, что она может брать для своих нужд всё то, что находится в этом лесу, по своему усмотрению! Право же, она снова решила поставить меня в неловкое положение!

Он покраснел, а я не вполне поняла, чем были вызваны его слова. Впрочем, это было не так важно. Важен был результат. А результатом было то, что разрешение на рубку деревьев, кажется, было получено.

— Значит, я могу переговорить по это этому вопросу с вашим управляющим, ваше сиятельство? — уточнила я.

— Я сам с ним поговорю, мадемуазель! — заверил меня он.

— Но как же деньги? — удивилась я. — Я же должна передать ему деньги за лес.

— Никаких денег, мадемуазель! — заявил он. — А иначе вы жестоко обидите меня.

Я подивилась такому странному повороту дела, но не стала возражать. Граф вполне мог позволить себе подобную щедрость, у нас же денег было слишком мало, чтобы я могла не радоваться возможности их поберечь.

— А еще нам весьма пригодилась бы помощь вашего работника месье Джонса, — я решила наглеть по полной программе. — Не могли бы вы, ваше сиятельство, позволить ему отлучиться из вашего поместья на пару дней?

И это разрешение тоже было получено. Граф предложил нам остаться на обед, но я посчитала, что это было бы уже наглостью с нашей стороны, и мы с Дженни откланялись.

А всю обратную дорогу я размышляла над странными словами его сиятельства про мадемуазель Донован, но так и не пришла ни к какому выводу. На всякий случай я пока решила не говорить Нинелле о том, что лес достался нам бесплатно. А то, кто знает, вдруг ей из ложной гордости придет в голову отказаться от такого подарка.

Глава 23

К рубке леса наши работники приступили уже через пару дней, и вскоре на нашем дворе уже лежала целая гора окоренного леса. По-хорошему бы рубить из него баню нужно было не сразу. Дать время вылежаться, просохнуть. А иначе стены придется конопатить дважды — сначала при строительстве, а потом, когда бревна высохнут, и между ними образуются щели. Но откладывать стройку мне не хотелось, зимой без бани будет тяжело.

В здешнем лесу росли разные, но вполне знакомые мне деревья. Как объяснил мне месье Робер, сосна для наших целей подходила больше, чем что-либо другое. Ель сложна в обработке, дуб — растрескивается при высокой влажности, липа — слишком рыхлая. В этом вопросе я полностью положилась на его мнение. И сейчас, наблюдая за тем, как стены бани поднимались всё выше и выше, я поражалась его плотницкому мастерству. Он ловко управлялся с бревнами с помощью единственного инструмента — топора.

Крышу тоже решили делать деревянной. Привычная для местных