Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

«Одну минутку, ведь там был один самый дальний остров на западе, относящийся к этой группе. И… — Он быстро пробежал по всему тому, что знал о Банкрофте. — Одну минутку, Бертран Мид, который, кажется, стоит во главе всего этого движения… да, точно, Мид владеет этим крошечным островом. Так вот куда мы направляемся!» Далгетти откинулся на спинку кресла, позволяя усталости овладеть им. Они прибудут спустя еще некоторое время.

Далгетти вздохнул и взглянул на звезды. «Почему люди выдумали такие нелепые созвездия, тогда как само небо столь огромно и полно гармонии!» Он знал, что едва они только сядут на землю, как он окажется в большой опасности. Пытки, увечья, даже смерть.

Далгетти снова закрыл глаза. И почти мгновенно уснул.

4

Они приземлились в темноте на маленьком поле. Ослепленный ярким светом, Далгетти не имел возможности осмотреться. В свободной серой униформе их встречали охранники с винтовками — наемные убийцы с суровыми выражениями на лицах. Далгетти послушно проследовал по бетону, по дорожке и далее через сад к большому изогнутому дому.

Он на секунду остановился, когда открылась дверь, и вгляделся в темноту. На широкий берег со свистом накатывали океанские волны. Он уловил чистый соленый запах моря и вдохнул его. Возможно, в последний раз он дышит этим воздухом.

— Идем, идем! — Чья-то рука подтолкнула его снова к движению.

Вниз по залитому холодным светом пустому коридору, вниз по эскалатору, в недра острова. Еще одна дверь, за которой — какое-то помещение. Грубый толчок. Дверь с грохотом захлопнулась за ним.

Далгетти огляделся. Камера была маленькой, обставленной очень просто: койка, туалет, умывальник, решетка вентилятора в стене. Больше ничего. Он попытался вслушаться с максимальной чувствительностью, но уловил лишь отдаленное путанное бормотание.

«Папа, — подумал он. — Ты тоже где-то здесь».

Он плюхнулся на койку и несколько секунд провел, анализируя эстетику планировки этой камеры. В ней чувствовалась даже некоторая приятная суровость, неосознанный баланс полного функционирования. Вскоре Далгетти уснул.

Его разбудил охранник, принеся поднос с завтраком. Далгетти попытался прочитать мысли этого человека, но не узнал ничего, что могло бы заинтересовать его. Он с жадностью поел под дулом автомата, вернул поднос и снова лег спать. То же самое повторилось и во время ленча.

Когда он снова встал, его чувство времени сказало ему, что сейчас 14.35. На этот раз перед ним стояли три человека, три рослых субъекта.

— Идем, — сказал один из них. — Никогда еще не видел никого, кому бы так хотелось дать в ухо.

Далгетти встал, пробежавшись рукой по волосам. Рыжая щетина царапнула ладонь. Это была уловка, чтобы дать ему время подчинить свою нервную систему под полный контроль. По ощущениям это напоминало падение в страшную пропасть.

— Сколько здесь ваших парней? — спросил он.

— Достаточно. Ну же, идем!

Он уловил шепот мысли: «Пятьдесят охранников, верно? Да, думаю, что пятьдесят».

Пятьдесят! Далгетти на деревянных ногах шел между двумя из них. Пятьдесят наемных убийц! И все они прошли подготовку, он знал это. Институт выяснил, что частная армия Бертрана Мида была отлично вымуштрована. Ничего бросающегося в глаза — официально они были лишь слугами и телохранителями, — но они знали, как стрелять.

И он был один, а их — целое море. Он был один, и никто не знал, где он, и с ним могло произойти все, что угодно. Его пробирала дрожь, когда он шел вниз по коридору.

В конце коридора располагалась комната со скамьями и письменным столом. Один из охранников указал на кресло в дальнем ее конце.

— Садись, — буркнул он.

Далгетти повиновался. Путы опоясали его запястья и лодыжки, прикрепив к подлокотникам и ножкам тяжелого кресла. Еще один ремень вокруг талии. Он посмотрел вниз и увидел, что кресло болтами крепилось к полу. Один из охранников подошел к столу и включил магнитофон.

В противоположном конце комнаты открылась дверь, и вошел Томас Банкрофт. Это был крупный человек, тучный, но пышущий здоровьем; его одежда свидетельствовала о его отменно хорошем вкусе. Седовласая львиная грива, с красивыми крупными чертами лица и пронзительными голубыми глазами. Он едва заметно улыбнулся и уселся за письменный стол.

С ним была женщина… Далгетти внимательнее оглядел ее. Он ее не знал. Она была среднего роста, чуть полноватая, светлые волосы были слишком коротко обрезаны, на ее широком славянского типа лице не было никакой косметики. Молодая, в хорошей форме, движущаяся уверенным мужским шагом. Со своими серыми глазами, изящно изогнутым носом и широкими хмурыми устами она могла бы стать красавицей, если бы того захотела.

«Одна из представительниц современного типа, — подумал Далгетти. — Машина из плоти и крови, пытающаяся быть мужественнее мужчины, разочарованная и несчастная, сама еще того не понимая, и еще более озлобленная из-за этого».

На мгновение его охватила печаль, огромная жалость к миллионам людей. Они не знали себя, они сражались сами с собой как дикие звери, метались, замкнутые в ночном кошмаре. Человек мог быть так велик, если бы только получил шанс.

Он взглянул на Банкрофта.

— Я знаю вас, — сказал он, — но боюсь, что у дамы в этом отношении преимущество передо мной.

— Моя секретарша и главный ассистент, мисс Казимир. — Голос политика был звучным, как у прекрасно настроенного инструмента. Он наклонился вперед через стол. Кассета вращалась в магнитофоне в полной тишине этой звуконепроницаемой комнаты.

— Мистер Далгетти, — начал он, — я хочу, чтобы вы уяснили себе, что мы не изверги. Хотя кое-какие вещи слишком важны для того, чтобы придерживаться обычных правил. В прошлом ради них происходило много войн и, может быть, вскоре предстоит снова сражаться. Для всех было бы легче, если бы вы сейчас согласились сотрудничать с нами. Никто и никогда не узнает, что вы сделали это.

— Допустим, я отвечаю на ваши вопросы, — сказал Далгетти. — Откуда вам знать, что я говорю правду?

— Конечно же, из-за применения неоскополамина. Не думаю, что у вас к нему иммунитет. Для нас слишком большим неудобством является то, что нам приходится допрашивать вас обо всех этих сложных вещах под его воздействием, но мы, безусловно, узнаем, отвечаете ли вы правильно на наши вопросы.

— И что потом? Вы возьмете и просто отпустите меня?

Банкрофт пожал плечами.

— А почему бы и нет? Может быть, некоторое время нам придется продержать вас здесь, но скоро благодаря вам со всем этим делом будет покончено, и вы будете освобождены.

Далгетти задумался. Даже он не смог бы противостоять наркотикам правды. И еще были более радикальные процедуры, префронтальная лоботомия, например. Он