Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

с повышенной возбудимостью способен и на большее, он может выказывать физические симптомы: ожоги, пятна или — в случае женщины — даже ложную беременность. Иногда отдельная часть его тела становится полностью нечувствительной — когда он блокирует определенный нервный центр. Кровотечение может начаться или остановиться без видимой причины. Он может впасть в кому или не спать в течение нескольких дней, сохраняя бодрость. Он может…

— Читать мысли? — Это прозвучало как вызов.

— О таком я не слышал, — захихикал Симон. — Но органы чувств человека на удивление хороши. Достаточно трех-четырех квантов, чтобы возбудить визуальный фиолетовый цвет — на самом деле чуть больше — из-за поглощения квантов самим глазным яблоком. Есть еще истерики, которые могут слышать тиканье часов в двадцати футах от них, тогда как обычный человек не услышит и в футе от себя. И так далее. Есть превосходные причины, почему порог чувствительности у обычного человека относительно высок — если бы не было защиты, стимуляция в обычных условиях привела бы к ослеплению, оглушению и непереносимой боли. — Он поморщился. — Я знаю это!

— Но телепатия? — настаивала Елена.

— Это делалось и раньше, — заметил он. — В прошлом столетии имелись несколько несомненных случаев чтения мыслей, благодаря чрезвычайно острому слуху. Большинство людей субвокализирует свои поверхностные мысли. При некоторой практике человек, способный услышать эти вибрации, может научиться интерпретировать их. Вот и все. — Он улыбнулся краем рта. — Если ты хочешь скрыть от меня свои мысли, просто избавься от этой привычки, Елена.

Она с каким-то чувством, которое он не смог до конца понять, посмотрела на него.

— Я поняла, — глухо произнесла она. — И у тебя должна быть идеальная память, если тебе по силам вытаскивать любую информацию из своего подсознания. И ты способен… сделать все это, разве не так?

— Нет, — не согласился он. — Я всего лишь продукт испытания. Наблюдения за мной дали ученым очень много, но единственное, что делает меня необычным, это то, что я сознательно контролирую определенные функции, в нормальных условиях проявляющиеся на уровне подсознания и непроизвольных реакций. Не все из них, но многие. И я не использую этот контроль больше, чем это необходимо. Имеются веские биологические причины, почему человеческий разум так разделен и почему, как в моем случае, не обойтись без целого ряда наказаний. Мне понадобится пара месяцев, чтобы привести себя в порядок после этой заварушки. Я связан добрым старомодным нервным напряжением, и до тех пор, пока будет длиться это состояние напряжения, я буду чувствовать определенный дискомфорт.

Он смотрел на Елену, и призыв в его глазах все рос.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь ты знаешь мою историю. Что ты собираешься делать со всем этим?

И только тут она наконец по-настоящему улыбнулась ему.

— Не беспокойся, — сказала она. — Не беспокойся, Симон.

— Ты подержишь мою руку, пока я буду приходить в себя? — спросил он.

— Я ведь уже держу ее, дурачок, — ответила Елена.

Далгетти радостно улыбнулся. А затем уснул.

Большой дождь

(повесть)

Хотя Институт продолжал заявлять о бескорыстных и благих намерениях, злоупотребления оставались присущими психодинамике. Дебаты между Далгетти и Казимир были продолжены другими с еще большей горячностью и страстностью. Новые планетарные поселения предлагали широкое поле деятельности для соперничающих движений. В середине столетия Венера вышла из Организации Объединенных Наций после Второй Конференции в Рио. Более поздние события показали, что гораздо проще перемоделировать мир, чем переделать человечество.

I

Комната была маленькой и пустой; ничего, кроме решетки вентилятора не освежало серости безликих пластиковых стен, никакая мебель не украшала ее — только стул да пара скамеек. Стояла жара, и холодный отблеск флюоресцентных ламп высвечивал капельки пота на лице сидящего в одиночестве человека.

Это был довольно высокий мужчина, с жесткими и резкими чертами лица, коротко подстриженными рыжеватыми волосами. Его серые глаза с холодным равнодушием взирали на унылую комнату, оценивающе глядя на голые стены и грубо сколоченную мебель. Рабочий комбинезон, облегающий худое тело человека, казался слишком ярким.

Из висящей на поясе сумки он неторопливо достал сигарету, покрутил ее в пальцах и зажег, жадно затягиваясь. Во всех его движениях чувствовалось спокойное ожидание.

Дверь внезапно открылась, и в комнату вошел мужчина. Он казался гораздо ниже ростом, с бледным лицом, одетый в одни шорты, к поясу которых был приколот значок в форме звезды и игольчатое ружье в чехле. Что-то неуловимое выдавало в мужчине военного.

— Симон Холлистер? — спросил он, скорее для проформы.

— Да, это я, — ответил худощавый, поднимаясь из-за стола. Он угрожающе посмотрел на незнакомца, но сам был безоружен; сразу по прибытии его тщательно обыскали.

— Я капитан Карсов, Корпус Охраны, — представился военный.

По-английски он говорил довольно бегло, с едва заметным акцентом.

— Садитесь. — Капитан опустился на скамью. — Я пришел просто поговорить с вами.

На лице Холлистера появилась недовольная гримаса.

— Как насчет ленча? — пробормотал он. — Я не ел уже… — Он помолчал секунду и продолжил: — Тринадцать часов двадцать восемь минут!

Такая точность не ускользнула от Карсова, но он пока предпочел не обращать на это внимания.

— Сейчас, — сказал он, — нам нельзя терять времени. Последний транспорт уходит через сорок часов, а до этого момента нужно решить, подходите вы нам… или должны будете уехать обратно.

— Странная манера обращаться с гостем, — проворчал Холлистер.

— Мы не приглашали вас сюда, — холодно заметил Карсов. — Если хотите остаться на Венере, то вам лучше подчиняться здешним правилам. А теперь… что, по вашему мнению, квалифицирует вас?

— Для жизни здесь? Я инженер. Имею опыт ведения строительства в бассейне Амазонки и на Луне. У меня есть соответствующие документы и рекомендательные письма. Если позволите, я достану их из своего багажа.

— Позже. Какова причина вашей эмиграции?

Холлистер угрюмо посмотрел на собеседника.

— Мне не нравится Земля.

— Если можно, конкретнее. Позднее вам придется пройти наркотестирование, так что правду мы все равно узнаем. Эти вопросы я задаю лишь для того, чтобы как-то помочь следователям. Чем быстрее вы ответите на них, тем легче для всех нас будет проходить испытание.

Холлистер вспыхнул.

— Это вторжение в мою частную жизнь!

— Венера очень непохожа на Землю, — отрезал Карсов, с трудом сдерживаясь. — Еще до того, как