Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

было никого ни в одном из городов планеты, кому можно было бы писать и о ком стоило иногда думать. Работа вносила в его жизнь некоторое разнообразие, потому что там ситуации никак не повторялись, и Холлистер не раз оказывался на волосок от смерти. Но кроме работы все остальное носило отпечаток застоя.

Двое других инженеров, Гебхардт и Ямашита, составили довольно приятную компанию. Первый был родом из Хорсельберга, немецкого поселка на Венере, и до сих пор сохранил в себе характерные черты своего народа. Он знал много занимательных историй и охотно рассказывал их. Второй компаньон, хотя и происходил из старинного Венероамериканского рода, по духу был слишком любознательным для колониста; он читал больше других и живо интересовался огромным миром Солнечной системы. Но даже новизна общения с этими людьми постепенно притупилась за шесть месяцев.

В этом районе планеты Холлистер сначала наблюдал так называемую зиму, которая мало чем отличалась от лета, разве что ночи были длиннее. Потом вновь наступила стерильная весна, и работа возобновилась. Чувство времени у Холлистера позволяло отсчитывать дни с большой точностью. Он спрашивал себя, сколько его будут здесь держать, когда же появится возможность отправить доклад в свой офис. Внешне он будет выглядеть, как письмо к другу, которое заберет с собой один из космических кораблей; Холлистер знал, что вначале его прочтут сенсоры, но имел особый шифр, основанный на никому не известной книге восемнадцатого века. Он был уверен, что на Венере даже не слышали о ней.

Холлистер уже знал об этой планете гораздо больше, чем кто-либо на Земле. Посылать сюда корреспондентов было чересчур дорого, а последняя группа представителей Объединенных Наций не смогла обнаружить каких-либо стоящих данных. То, что венерианцы оставались скрытными в общении с ними, землянами, было старой привычкой, восходившей к ультранационалистическим мятежам последнего столетия. Колония А и колония Б двух стран, которые дома могли вообще не общаться между собой, не имели желания предоставлять помощь и поддержку друг другу; но на Венере такие искусственные барьеры должны были исчезнуть, если люди хотели выжить. Ямашита с увлечением рассказывал о том, как работали вместе изыскатели из Малой Москвы и Троллена, как делились друг с другом своими находками. Но, конечно, вы не можете допустить, чтобы ваши номинальные правители знали…

Холлистер начинал понимать, что присущий венерианцам характер слишком отличался от чего-либо земного. Иначе и быть не могло: Венера сделала этих людей именно такими. Человек непременно должен существовать в коллективе. Это помогало объяснить эволюцию особых правительственных форм и терпимость граждан к наиболее жестоким требованиям. Даже самый тупой трудяга, казалось, жил будущим.

Наши дети и внуки будут строить дворцы, читать умные книги, писать музыку. Наша задача — заложить фундамент всего этого.

Было ли это причиной того, что они завязли здесь, а не отправились обратно и не предоставили всю работу машинам-автоматам и нескольким платным добровольцам? Они бесконечно долгое время были изгоями, отвергнутыми всеми, обитателями вечной темноты; а теперь не могли позволить себе уступить упрямой и безрассудной гордости, даже когда в ней больше не было нужды. Холлистер подумал об Ирландии. Человек не имеет ничего общего с логически мыслящими животными.

До сих пор в венерианском обществе были черты, поражавшие его и рассматриваемые им как совершенно лишние и угрожающие. Что-то надо было делать с ними, но Холлистер не знал точно, что именно.

Он много работал, собирал впечатления, регистрировал их… И выжидал. Наконец приказы получены. Лагерь сослужил свою службу, теперь его следовало разобрать и построить в другом месте, но вначале персонал должен был прибыть в Нью-Америку, для отдыха. Холлистер с плохо скрываемой радостью окунулся в процесс демонтажа деталей и погрузки их в вагоны.

…Землянин отправился с докладом в офис Воздушного Контроля вместе с Гебхардтом и Ямашитой для получения жалованья и вида на жительство. Служащий выдал ему небольшую карточку.

— Вас перевели в ранг старшего инженера, — торжественно объявил он. — Вероятно, в следующий раз вы получите собственный домик.

Гебхардт, довольный, похлопал Холлистера по плечу.

— АХ, ЗЕР ГУТ! Это я рекомендовал тебья, малтшик, ти карашо сработал, но я буду скучать по тебе.

— Разве… мы не останемся здесь на отдых, хоть на некоторое время? — спросил Холлистер, почувствовав себя неуютно.

— Я не останусь! У меня жена и детки, поэтому спешу на следуютшую ракету в Хорсельберг.

У Ямашиты в городе тоже была семья, и Холлистер понял, что не следует надоедать им своим присутствием. Он бесцельно слонялся по улицам, чувствуя себя совершенно потерянным.

Его новый рейтинг позволял иметь собственное жилье, крошечную комнатку почти без мебели, хотя умываться и принимать пищу приходилось, как и всем, кроме руководящего персонала, «публично». Холлистер уселся на стул и принялся обдумывать письма.

Внезапно раздался стук в дверь. Землянин вздрогнул, привычный к сканерам дома и не знающий, что таят за собой двери на Венере, и наконец ответил:

— Войдите.

В комнате появилась женщина — молодая, довольно хорошенькая, с грациозной походкой и рыжими волосами, от сияния которых перехватывало дыхание. Холодные зеленоватые глаза оценивающе пробежались по фигуре Холлистера.

— Меня зовут Барбара Брендон, — представилась женщина. — Административный Ассистент Воздушного Контроля.

— A-а… Здравствуйте. — Холлистер предложил ей сесть. — Вы здесь по делу?

В равнодушном голосе женщины появились веселые нотки.

— В некотором смысле. Я собираюсь выйти за вас замуж.

Холлистер едва не потерял дар речи от удивления.

— Что вы имеете в виду? — произнес он слабым голосом.

Барбара, наконец, уселась на стул.

— Все достаточно просто. Мне тридцать семь лет. Это у нас максимально допустимый возраст безбрачия, за исключением специальных случаев.

Она добавила с кротким, очень женственным выражением на лице:

— Имеется в виду венерианский возраст, конечно. Я увидела вас здесь и просмотрела ваши записи: наследственность вполне нормальная. Потом я подумала, и… «Попе» (то есть, Популяционный Контроль) одобрил это с генетической точки зрения, и Служба Охраны тоже дала согласие.

— М-м-м… видите ли… — Холлистеру внезапно захотелось иметь огромную комнату, по которой можно было бы расхаживать из угла в угол. В конце концов, он уселся на стол и начал болтать ногами. — Мне разрешается иметь свое мнение по данному вопросу?

— Вы можете, конечно, выдвинуть любые возражения, и они будут внимательно выслушаны. Но вам надо, в конце концов, родить с кем-нибудь ребенка, и как можно скорее. Наша планета нуждается в детях. Честно говоря, я считаю, что совместимость у нас будет идеальной. Вы часто ездите