Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

— Вилор? - затараторила телефонная трубка, голосом сержанта Авилонова, - Какой это Вилор? Я не знаю никаких Вилоров! Гражданин повесьте трубку, и не отвлекайте работника милиции от работы! В противном случае к Вам будут применение меры социальной ответственности!

Блин! И это говорит человек, который жрал мои пирожки в неограниченных количествах! Офигеть не встать! Ну - щас я ему!

— Серёга! Я же сейчас приду! И тебе это не понравится! Чё?! Тебе трудно сказать? Да?!

— А, Вилор! - трубка, наконец-то ответила так, как следовало, - узнал, я тебя. Что ты хочешь?

Нет, я специально сейчас сяду на первую попавшуюся лошадь и прискачу в линейный отдел. Просто для того, чтобы высказать всё в лицо этому человеку. Блин! Нельзя прямо сейчас - а как же дети? На моей шее сто с лишним детдомовцев - куда я их брошу? Вот ведь засада!

— Серёга, ты мне просто скажи - Что у вас там случилось? И всё!

— А-а-а! - разочарованный голос милиционера, меня добил, - ты уже в курсе! А я думал, что это новость для тебя!

Пару раз пришлось быстро вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться. Ведь так, никаких нервов не хватит. Никаких лошадей, я сейчас бегом до отдела добегу. Тут, всего-то семь километров - по прямой. Подумаешь расстояние - это как пару километров налегке и в спокойной обстановке!

— Так, Леха! - собрался и ответил спокойным голосом, я, - Давай по порядку! Представь, что я нифига не знаю!

Вот! - радостно отозвалась трубка, голосом моего бывшего друга, - а я так и думал, что ты не в курсе! Тут все просто с ума посходили. Такого у нас никогда не было. Прямо можно отдельным праздником такое дело назначить! Вот только не знаю, как к этому отнесётся товарищ Собкин. Очень он был рассержен...

Честное слово, если бы не портрет товарища Сталина, что висел в кабинете участкового, я бы выругался матом. Но - лик вождя меня остановил. Матом я не стал ругаться, зато стал внимательно слушать, что говорит Алексей. Попутно, правда, у меня на лице, что-то такое отобразилось. А как по другому? Такая встряска организма с применением визуальных образов. Участковый это заметил.

Выхватил у меня телефон и заорал туда:

— Кто у аппарата? Проясните ситуацию!

Слышимость была приличная - потому, что это советский телефон. Так что ответ, я расслышал прекрасно:

— А кто интересуется?

— Участковый уполномоченный Канищевского отдела МГБ.

Далее пошёл, какой-то узкоспециальный обмен позывными и паролями. А как это ещё можно назвать? Если назывались звания, должности, фамилии и ещё много, мне незнакомой и вообще непонятной информации. Вот только нервы у меня не железные. Просто так сидеть и слушать, как пытаются выяснить - у кого яйца круче покрашены, два мужика по телефону? Когда там фигня какая-то творится? Но - неожиданно, всё заканчивается. Участковый довольный, как незнаю кто, рассказывает мне - что произошло. И это - после двадцати минут разговоров - между собой? Когда я чуть с ума не сошёл? Ладно - я послушаю.

Если вкратце, то ситуация прекрасно описывается словами одного юного императора - "Это - прям тут, вам, здесь не там, а вовсе - где-то и как!" - за оригинальность не отвечаю, но приблизительно так. Короче: Катерина решила поучаствовать в первомайской демонстрации и пройтись в колонне сотрудников транспортной милиции, и обязательно с портретом вождя мирового пролетариата. Ну, и взялась, за это, с пылкостью настоящей комсомолки. А кто будет спорить с беременным секретарём комсомольской организации? Да ни кто! Все её знают и знают её характер. Дали ей портрет на деревянной ручке и помахали вслед, со счастливыми улыбками. Типа - да пусть сходит! Чё там может случится?...

Случилось... Схватки начались - как всегда не вовремя. Катя, как настоящая комсомолка, упала аккуратно на портрет, тот самый, который держала в руках. А что? Весна кругом. Лужи встречаются - иногда. А возле вокзала, их вообще много. Да и, на праздник она оделась в хорошую и красивую одежду. Вот... а чтобы не падать в грязь, девушка решила создать какую-нибудь прослойку - между телом и грязью. Только вот, со стороны, это выглядело слишком уж непонятно. Народ просто не понял, что юная девушка хочет от портрета вождя. Тем более время такое. Тут, ещё, время пришло, колонне выдвигаться к месту проведения демонстрации. Ответственные за проведение мероприятий - не знают что делать. Орать можно, конечно, но - сначала надо разобраться - что именно орать?! Общее недоумение и растерянность. Что им делать? Девушка с портретом мешает двигаться. Лежит и неизвестно чем с портретом занимается. ШОК!

Слава нашей транспортной милиции - нашёлся среди них человек, который быстро разобрался в ситуации. Товарищ Собкин - кто ж другой-то? Смог навести порядок и образумить народ. В конце концов демонстрация двинулась туда куда нужно, а Катерина поехала рожать. Всё! Больше дежурному ничего не известно.

Ну и ладно - вроде разобрались. Теперь можно спокойно вздохнуть и подумать, что делать дальше. По идее - на данный момент, я ничем не могу помочь Катерине. И это факт! А как, я могу ей помочь? Лечь и рожать вместо неё? Так не умею я этого делать. И вообще - у меня, у самого дома жена беременная. И, кстати, тоже не известно - где на данный момент находится! Но - это теперь мелочи. Главное с Катериной разобрались.

Участковый, неожиданно, проявил какие-то чувства. То ли решил посмеяться, то ли у него припадок, какой-то приключился, но - морда у него стала малинового цвета.

— Эт... Это чего? Она на портрете Ленина рожала? - наконец-то выдавил из себя участковый.

Так и знал, что такое будет. В морду дать, этому человеку, мне положение не позволяет. Но - я знаю как поддеть этого кренделя.

— А что? - начал я, с подсказки внутреннего Вилора, - как сказал товарищ Сталин "Женщины в СССР - большая сила. Держать эту силу под спудом, значит допустить преступление. Наша обязанность состоит в том, чтобы выдвигать вперёд женщин и пустить эту силу в дело". Так что мы можем сделать, если женщине приспичило рожать на портрете? Кто им, женщинам, может в этом помешать? Так уж получилось! В чём её вина? К тому же я знаю Катерину и уж, если ей захотелось рожать, то фиг кто её остановит. Настоящая комсомолка и советская женщина!

— Тык, я же