Градовецкий целитель. Распределение - Сергей Баранников

— Как всё прошло? — едва не сбила меня с ног Милана.

— У нас всё получилось, — сонным голосом отозвался я, не вдаваясь в подробности. Может быть, я поделюсь случившимся с друзьями, но не сейчас, когда мне самому нужно разобраться в себе.

— Дорофеев у нас герой, — послышался у меня за спиной довольный голос Семёнова, а затем старший целитель похлопал меня по плечу. — Вовремя заметил противопоказание к наркозу, а во время операции одновременно обезболивал рабочий участок и блокировал работу нервной системы, чтобы избежать болевого шока.

Девчонки смотрели на меня с обожанием, а вот Толик хмурился, словно я ему в душу плюнул. Он был единственным из всех, кто не проронил ни слова.

Семёнов умчался составлять отчёт о проведённой операции, Милана с Лизой ушли переодеваться, а мы с Толиком остались дожидаться сменщиков. Я не торопился начинать разговор, а у Мартынова тоже не нашлось слов, поэтому мы провели несколько минут в полной тишине. И только появление неожиданного гостя нарушило гробовую тишину.

— Привет, парни! Можете расслабиться и с облегчением выдохнуть, потому как четвёртая бригада уже здесь! — выпалил темноволосый парень с ослепительно белой улыбкой и представился. — Дмитрий Орлов, пока ещё младший целитель, но поверьте мне — это ненадолго.

— Действительно, ненадолго, — послышался рядом сердитый голос Семёнова. — Ваша смена начинается через пятнадцать минут, а ты только явился. Когда-нибудь твои штучки окончательно выведут руководство из себя, и ты окажешься на улице, где тебе самое место.

— После вас, — Орлов наиграно поклонился и изобразил руками жест, будто пропускает коллегу вперёд.

— Вот поэтому из вас никогда не получится ни заведующего отделением, ни главного целителя больницы, Орлов, — прогремел Аркадий Афанасьевич. — Вы не имеете понятия о том, что такое субординация и уважение к старшим! А вы, оболтусы, что уши развесили? Нашли с кого пример брать. Через десять минут жду отчёты по ночному дежурству!

Семёнов умчался в ординаторскую, а мы потянулись за чистыми листочками. После тяжёлой операции я совсем забыл об отчёте. Придётся собрать мысли в кучу хоть ненадолго и заполнить форму.

— Я так погляжу, Сарафан лютует, — ухмыльнулся парень, провожая взглядом старшего целителя.

— Кто? — удивился я, проследив за взглядом Дмитрия.

— Сарафан, — ответил Орлов. — Смекаете? Семёнов Аркадий Афанасьевич. Возьми первую букву фамилии, две буквы имени, а остальные — из отчества. Вот и получится Сарафан.

— Ну, вы придумщики! — не сдержал я улыбки.

— Это старое прозвище, — отмахнулся Дмитрий. — Приклеилось к Афанасьичу за страсть к сплетням. Он ведь как сарафанное радио. Только что услышит — сразу по всему отделению разнесёт. Кстати, имейте в виду. При нём язык лучше не распускать. А где ваши красотки? Я ведь ещё не обрадовал их своим появлением. При упоминании девушек нашей бригады, у меня что-то перевернулось внутри. Сама мысль, что этот слащавый болван будет подкатывать к Милане, выводила меня из себя.

Орлов помчался в сторону ординаторской, а нам с Толиком пришлось корпеть над отчётами, потому как время поджимало.

— Костенька, доброе утро! — расплылась в улыбке Митрофановна, проходя мимо нас. После того, как я ей помог, медсестра заметно поменяла ко мне отношение.

— Доброе! Что у нас нового?

— Бочарова выписали, поступили два пациента. Одному уже провели операцию, а другой требует длительного лечения.

— Без работы не останемся, — ответил я.

— Доброе утро, — бросила Митрофановна, заметив Толика, который дописал отчёт немного позже меня и ковылял к ординаторской с листком в руках. От меня не ускользнула разница в голосе, с которой медсестра общалась с Мартыновым. Толю она явно недолюбливала.

— А оно разве бывает добрым? — простонал мой напарник.

— Смотря как на него посмотреть. Вон, наш Костя как солнышко сияет.

— А с чего бы ему не сиять? — хмыкнул Мартынов. — Он ведь у нас теперь на коне, важная персона, которую привлекают к сложнейшим операциям.

— Не ворчи с утра, а то дождь пойдёт, — рассмеялся я, пытаясь разрядить обстановку.

Милана с Лизой умчались сегодня раньше обычного, поэтому мы даже не успели с ними пересечься. Мартынов сдал отчёт и был таков, а мне совершенно не хотелось идти домой. Казалось, после сданной смены открылось второе дыхание. Я отлично знал это состояние — организм тратит резервы, и скоро мне будет совсем несладко. Лучше идти домой и отсыпаться, но я принял совсем иное решение. Проведя взглядом каталку с очередным пациентом, которого повезли в операционную, я направился в палату к артефактору.

— Как самочувствие? — поинтересовался я, заметив, что тот не спит.

— Я чувствую свои пальцы, но двигать ими пока не могу, — признался мужчина, бросив беспокойный взгляд на руку.

— Это и не удивительно. Двигать пальцами вы никак не сможете, потому как они надёжно зафиксированы. Вашим мышцам и сухожилиям нужен покой, их ни в коем случае нельзя нагружать, пока всё не срастётся, поэтому я настоятельно прошу вас не пытаться двигать рукой во время перевязки, иначе наша работа пойдёт насмарку.

— И долго мне так? — поинтересовался мужчина, кивком указав на изувеченную руку.

— Три дня полного покоя. Если дальше всё будет в порядке, сможете ходить на перевязи ещё с неделю. Но правило останется прежним — нельзя нагружать руку.

— Так долго? Полторы недели полной беспомощности… — скис мужчина.

— А что вы хотели? Мы пришивали ваши пальцы заново и собирали ладонь по частицам. Ладно бы её просто отрезало, так она была разорвана на части, которые приходилось соединять между собой. Полторы недели в этом случае — ещё большая удача. Где-то пришлось наращивать кожу, удлинять сухожилия, но в целом картина вырисовывается обнадёживающая. Нет, вы можете двигать рукой и через три дня, но любое движение может привести к ужасным последствиям. Думаю, вы прекрасно понимаете, что в таком случае мы можем оказаться уже бессильны вам помочь.

Думаю, зря я это сказал. Он ведь непременно проигнорирует советы и полезет что-нибудь крутить, не понимая опасности. Люди, одержимые работой, готовы рисковать здоровьем и жизнью ради результата, поэтому с ними не должно быть никаких поблажек.

— Господин целитель, скажите, я смогу вернуться к работе? — с надеждой в голосе произнёс мужчина.

— Увы, вам предстоит долгий период реабилитации, потому как нужно поработать с сухожилиями и мышцами. Даже