Возвращение легата - Георгий Георгиевич Смородинский

душа утверждается в теле, у трупа отрастает новая голова, ну или что-то похожее, — Леса легко пожала плечами, — и покойник превращается в не-живого. С этого момента перед ним открываются два пути: окончательная смерть, или не-жизнь. С первым вариантом все просто: его могут упокоить или сожрать. Чтобы этого не случилось, не-живой должен убивать и тем самым становиться сильнее. Вместе с Силой у него появляются зачатки разума. Такие твари становятся осторожными, и способны сбиваться в стаи. Ну и так дальше — по цепочке наверх.

— Выходит, у животных души нет? — воспользовавшись паузой, уточнил я.

— То, что есть у животных, душой не назвать, и после гибели оно спокойно пролетает через путы проклятия, которое висит над Разорванными землями, — глядя в окно, пояснила подруга. — Однако некоторых из них после смерти могут коснуться лучи Чёрного Солнца. Не помню, от чего это зависит, но, как бы то ни было, не-живые животные — это очень опасные твари. Особенно если лучи коснулись крупного хищника. Пожирая себе подобных и убивая живых, он растёт и становится настоящим чудовищем…

— … с трупа которого можно забрать отпечаток души и растереть между ладонями, — усмехнувшись, произнес я. — Если так — эти Разорванные земли очень веселое место. Огромные охотничьи угодья, где каждый охотник в любой момент может стать жертвой.

— Так и есть, — не стала спорить подруга. — Летая к Храму Забвения, я видела несколько больших отрядов людей с имперскими флагами. Подлетела, послушала, о чем они говорят и узнала, собственно, что происходит.

— И чем там занимались эти отряды? Охотились на нежить?

— В том числе, — Леса кивнула и добавила: — Однако главной их задачей был поиск живых — из тех, кого выкидывает сюда из соседних миров. Как я поняла, Империя в той войне потеряла многих, и ей очень нужны новые граждане. Полагаю, там еще много таких отрядов, но нам с ними лучше бы не встречаться.

— Почувствуют во мне Тьму и сразу убьют?

— Нет, — подруга качнула головой, — В Астерионе хватает одаренных, чьей основной стихией является Тьма, так что ничего тебе не грозит.

— А почему тогда не стоит с ними встречаться?

— Потому что тебя заставят следовать вместе с отрядом, и в Империю мы попадем очень нескоро.

— Ясно, — я посмотрел в окно, обвел взглядом открывшееся пространство и поинтересовался: — А где хоть находится эта Империя? Как до нее отсюда дойти?

— Видишь те дома в лиге за озером? — Леса указала рукой направо. — От них нужно двигаться по прямой на восход. Примерно сто лиг или чуть больше. Дня за три доберемся.

Я посмотрел в указанном направлении и действительно увидел вдали аккуратные домики. Небольшие, деревянные с треугольными крышами. Всего двенадцать. С виду вроде бы целые, но людей я там не заметил.

— Жителям, скорее всего, не повезло, — правильно истолковав мой взгляд, пояснила подруга. Затем повернула голову и нахмурилась. — И долго ты тут собрался стоять? Это плохое место, Алексей. Чем мы быстрее отсюда уйдем, тем лучше.

— Согласен! — я кивнул и направился к следующему проходу.

Коридор заканчивался массивной деревянной дверью, оббитой по периметру ржавыми металлическими пластинами. Внутренне настроившись, я потянул бронзовую ручку, выполненную в виде головы какого-то местного зверя, зашел внутрь и… оказался в старом музее. По крайней мере, в первые мгновения подумалось именно так.

Странное, двоякое чувство… Сам я хмуро оглядывал открывшееся пространство, а мальчишка во мне прыгал от радости. Так же, как пару минут назад, при виде этого нового, чужого, но очень красивого пейзажа. Не знаю, сколько со мной такое продлится, но как же оно классно! Этот мир еще немного раскрылся. Тут есть и нормальные дома, а не только святилища со скелетами и алтарями.

Судя по увиденному, мы с Лесой оказались в жилых помещениях особняка, и проживал тут кто-то очень небедный. Пол открывшегося коридора покрывала потертая ковровая дорожка. Стены украшены большими пыльными портретами каких-то людей в потрескавшихся позолоченных рамах. Под потолком висят три люстры, выполненные из того же материала, что и светильники за спиной. Горит одна, но света хватает, чтобы разглядеть все помещение.

Пахло здесь соответственно: пылью, старым деревом и краской. Примерно такой же запах был в Зоологическом музее на Охотном ряду, в котором мне как-то довелось побывать. Только это не музей, а скорее дом-усадьба, поскольку в здесь реально жили какие-то люди. Фатх, очевидно, поселился здесь, когда хозяев не стало. Возможно, он их и убил. Впрочем, какая мне разница? Ублюдок подох, спрашивать все равно уже не с кого.

Коридор широкий. В длину — около сорока метров. Справа и слева виднеются пять дверей, ведущих в какие-то помещения. В торце коридора возле стены, справа от кадки с засохшим деревцем, на подставке стоит высокая ваза с рисунком, похожая на древнегреческие амфоры. Еще правее виднеется край перил, и там, очевидно, находится лестница.

Штукатурка на стенах в нескольких местах потрескалась, краска облупилась. Под потолком и на портретах полно паутины, но пыли на полу практически нет и причина понятна.

Метрах в двадцати впереди, на ковровой дорожке, с метелкой в правой руке стояла женщина.

Невысокая и некрасивая. Лет тридцати на вид, с простоватым лицом, бледной пергаментной кожей и светящимися голубыми глазами. Она была одета в простое прямое платье с прорехами, на голове матерчатая шапочка, похожая на те, что носят врачи. Лицо бесстрастное, рот слегка приоткрыт. Взгляд пустой и, по ходу, эта женщина словила столбняк. При нашем появлении даже не вздрогнула. Выглядит вроде бы не опасно, но достаточно жутко.

Остановившись на пороге и не зная, как поступить, я кивнул на женщину и поинтересовался:

— Эта тётка из мертвых слуг, о которых ты говорила? Хозяин подох и подвисла? Ну или чего она там стоит?

— Ты уж определись: висит она или стоит, — Леса фыркнула и спорхнула с плеча. — И да, это одна из слуг, но почему ты назвал её тёткой?

— Потому что она не похожа на дядьку, — я усмехнулся и пояснил: — А подвис, говорят про человека, который тормозит. В смысле тупит… Да ёп!

— Очень хорошо объяснил, — Леса тяжело вздохнула, смерила меня взглядом и полетела к ожившей покойнице.

Зависнув в паре метров напротив её лица, фея что-то негромко произнесла и указала рукой в конец коридора. Слов я не разобрал, но женщина их услышала. Примерно секунды через три мертвая вздрогнула, отшатнулась и, широко распахнув глаза, уставилась на висящую в воздухе фею. Леса произнесла что-то ещё, и во взгляде мертвой служанки наконец-то появилось осмысленное выражение. Она поклонилась Лесе и, обернувшись, направилась