Полукровка 1-5 - Василий Горъ

Я пожал плечами:

— Не люблю сюрпризы, которые готовлю не я. А они иногда случаются.

— Спасибо за ответ. Мы уже работаем…

Я это видел и так. На картинках с камер «Наваждения» Кары, сканеров и оптического умножителя. Поэтому пожелал изрядно загруженному флотскому удачи, отключился, дождался завершения выгрузки раненых «Завадской и Верещагиной», затем «разобрался» с нашими, вылетел из летного ангара госпитального судна, отвел МДРК подальше от рейдовой эскадры и снова вызвал кавторанга Пряхина. А после того, как он возник в отдельном окошке ТК, сообщил, что мы уходим.

Задавать дурацкие вопросы типа «А мы?», «А почему так быстро?» и «А где вроде как „убитый“ трофейный искин?» он не стал — заявил, что раненые, вне всякого сомнения, выживут, пожелал нам всего хорошего и сбросил вызов. Вот мы на вектор разгона и встали. Вернее, встал я, а Марина пристыковалась ко мне и перебралась в мой трюм. Само собой, в компании Верещагиной. И сходу занялась делом — построила подружек, заставила снять скафы, загнала в мою душевую кабинку и стояла над головой, пока не помылись. Закончив с этим делом, покормила, уложила на кровать и приказала отключаться, а сама проверила, как поживают пленные, разжилась бутербродами и прискакала ко мне.

Обнаружив, что и я успел привести скаф в божеский вид, удовлетворенно кивнула, плюхнулась в кресло Умника и помогла утолить голод. Потом с моей помощью заглянула в нашу каюту и вздохнула:

— Их все еще плющит. Пойду убаюкивать. Кстати, как затащишь нас на струну, спускайся — почти уверена, что девчата не заснут и к тому времени…

Спустился. После того, как затянул «связку» МДРК в гипер, «поболтал» с Орловым, вник в Ценные Указания Переверзева и просмотрел сообщение Цесаревича. Оказавшись на первой палубе, додумался связаться с Мариной и получил разрешение войти. Так что в помещение вломился в режиме тяжелого планетарного танка, оглядел замотанных девчонок и постарался развеселить:

— Получил сразу три ответа на видеоотчет о наших телодвижениях. Вас троих хвалят со страшной силой. А мне выкатили претензию…

— Какую претензию? — хором спросили все до единой.

— По мнению Большого Начальства, я, гад, испортил еще двух курсанток Академии ССО — подсадил домашних девочек на адреналин, помог раскрыться и превратил в злобных фурий, не признающих никаких авторитетов, кроме одного-единственного!

— А чего они ждали от личности, испортившей меня и сбившей с пути истинного пять самых достойных молодых дворянок Империи? — притворно удивилась Завадская, сделала небольшую паузу и «сокрушенно» вздохнула: — Впрочем, можно понять и Самое Большое Начальство: раз для нас в авторитете только Тор, значит, пристроить вас к кому-нибудь еще будет проблематично…

Сообразив, ради чего мы валяем дурака, Рита благодарно улыбнулась и заявила, что они в норме. «Просто устали и перебрали негативных эмоций…»

В первое утверждение я, конечно же, не поверил. И правильно сделал — как только Верещагина замолчала, свое мнение высказала и Костина:

— Я бы выразилась иначе: нам уже приходилось возиться с ранеными в похожих режимах. Но в прошлые разы всю ответственность взваливали на свои плечи врачи с многолетним стажем, а мы были на подхвате. Увы, решать, кому жить, а кому умирать, оказалось куда сложнее, чем выглядело со стороны. Поэтому на душе такая муть, что нет слов. Впрочем, держать лицо мы умеем. И в любой другой компании изображали бы непоколебимую уверенность в себе. А с вами маски не нужны. Поэтому говорю, как есть — мне отвратно. И катастрофически не хватает вашего душевного тепла…

Глава 20

12–13 марта 2470 по ЕГК.

…Арабов у нас забрали прямо в ангаре. Загрузили в два бронированных «Дредноута», по моим ощущениям, укладывая на пол чуть ли не друг на друга, и куда-то увезли. Вернее, не у нас, а у моих «Буянов», но не суть важно. Главное, что уже в половине десятого вечера мы смогли спуститься в трюмы, выйти из кораблей и загрузиться в «Волны», в четверть одиннадцатого влетели в ангар для особо важных персон Управления, а еще через несколько минут нарисовались в приемной генерала Орлова и были отправлены в его кабинет.

Рита с Машей, получившие боевой приказ ничему не удивляться и изображать правящих императриц на прогулке, пережили удивление баллов на одиннадцать из десяти возможных. Видимо, поэтому наследник престола начал общение с шутки:

— Тор Ульфович, вы предупредили ваших подруг, что мы — не враги?

Я видел, что он пребывает в прекраснейшем настроении, и знал, по какой именно причине. Поэтому счел возможным отшутиться:

— Конечно, Ваше Императорское Высочество. Но «не враг» еще не друг. Вот девчата мне спину и прикрывают.

— Все верно… — неожиданно серьезно заявил он. — «Не враги» — не друзья. Поэтому, не задумываясь, предают, продают или подставляют. Поэтому не подпускайте этих тварей ни к себе, ни к тем, кто дорог. Кстати, на эту тему мы с вами еще поговорим. А пока проходите в мягкий уголок и располагайтесь: я — друг, приглядываю за вашей компанией не первый месяц и рад возможности познакомиться еще с двумя подругами Тора Ульфовича.

Я повел девчонок к дивану и четырем креслам, помог сесть Верещагиной и Костиной, а поухаживать за Завадской не успел — она заметила, что Геннадий Леонидович собирается изобразить радушного хозяина, и ушла ему помогать.

Цесаревич счел это нормальным. Более того, шокировал Верещагину с Костиной утверждением, не лезущим ни в какие ворота:

— Марина Вадимовна — человек действия, привыкла оценивать людей по поступкам и знает, что в этом кабинете все свои. Поэтому спокойно делает то, что должно. Впрочем, она знакома с нами не первый день, проверила в деле и, фигурально выражаясь, не боится подставлять спину…

Дав девчатам переварить эти откровения, Ромодановский переключился на тему позлободневнее:

— Впрочем, вы тоже не лыком шиты: я проштудировал