Моя строптивая покупка дракон. Офис-портал - Мартиша Риш

— И я.

— Уедешь на учебу в полустолицу, здесь не останешься.

Я раскрыла глаза. Гоблин, эльф, человек. Все с дарами. Судьбу нужно принимать такой, какая она есть, чтобы только она ничего у тебя не отобрала. Это я хорошо помню.

— Сиятельная, вы решили скормить нас волкодлаку? Я просто решил уточнить. Уверен, эльф ему понравится больше. Я же могу ранить, нечаянно, — принц выразительно коснулся эфеса меча.

— Кожа да кости, — фыркнул мой зверь. Он что, еще и говорить умеет?

— Пес сыт, он совсем не кусается и вообще очень добрый. Это точно не волкодлак, — быстро нашлась я, — Вы же видите? Обычная овчарка, не больше. Старый, больной, убогий. Ну кому он навредит? Шарлик! Сидеть.

Глава 12

Артур

В дом заходят все новые и новые слуги, по гостиной летают бестелесные феи, сотканные из морока. Они плетут кружево неизвестной мне прекрасной мелодии. В ней отражается и звон горного ручейка, и шум леса, и роскошная красота бала. Быть может, каждый способен почувствовать в этой мелодии что-то свое, именно то, что он хочет, только приукрашенное, вознесенное до совершенства, расцвеченное теми красками, о каких сам и помыслить не можешь. На то мелодия фей и совершенна, чтобы рождались в душе такие незнакомые чувства.

— Куда! Сюда нельзя, на тот край стола ставьте! — ругается хозяин, выдёргивая нас всех из очарования звуков.

Стол застлан скатертью, по ней перебегают вышитые звери, фигуры мужчин и женщин в ярких нарядах устраиваются над пустыми пока тарелками, сверкают росой цветы. Некоторые еще не расцвели, хранят бутоны, другие вовсю уже сияют. Правильно, сейчас уже утро, скатерти пора расцвести.

Рыжие коты невероятных размеров выстроились в круг под тарелкой с осетром, будто они и вправду могут его сожрать. Колдовская вышивка всегда интересна, на нее приятно и просто так поглядеть, а уж если удалось насладиться узором, так вовсе, считай. повезло. Вон и голуби разлетались возле корзинки с хлебом, вышитые, а глазки так и блестят, потому как в черный зрачок добавлен стежок белой ниткой. Пожалуй, так аккуратно вышить крохотных голубей — и есть настоящее волшебство. Мне даже интересно, кто их вышил, феи или какие-то особые люди, в чьих руках и узор иглы способен ожить.

Глубокая миска покрыта тончайшей бумагой или то слой вафель? А может быть, это и не миска, а вовсе горшок. Знать бы, что там внутри за блюдо, которое исходит сытным запахом на весь дом. И по узору скатерти не ясно. Под горшком стоят лошади, у одной изо рта свисает рыбий хвост, вторая обмахивает бока своим длинным хвостом словно от нетерпения. Да, с вышивкой лошадей промахнулся тот мастер, что украшал эту скатерть. Даже мне ясно, таких лошадей не бывает — коротконогие, длинношерстные. Эта, вон, селедку грызет.

— Загляделся? — вэр Конан приблизился ко мне совсем незаметно, и мое тело закаменело в ожидании удара.

— Исполняю ваш приказ, хозяин. Мне должно запомнить. где какое блюдо стоит.

— А по мне так ты рассматриваешь лошадок.

— Просто я пытался угадать…

— Бесполезно. Не угадаешь. В горшке сушеная рыба, такую едят домашние лошади с северных островов. И люди там тоже питаются этой рыбой.

— Лошади едят рыбу? — я даже забыл прибавить «господин», лишь бы хозяин этого не заметил. Очередная трёпка была бы лишней сейчас. Руки и так не отошли от того, что были связаны за спиной, в особенности пальцы, они дрожат даже хуже, чем от ударов.

— Когда выбора нет, привередничать не приходится. И у тебя тоже выбора нет, придется угостить нежить досыта.

— Как прикажете, вэр.

— Именно так. Все случится так, как я хочу. Иначе не будет. Твоими руками мы избавим наш мир от северной девы. Твоими руками и на мою пользу.

Вэр прошел дальше, дом еще не наряжен к приходу гостьи, слуги расстилают праздничный ковер, устанавливают новые свечи в светильники. Эти, особые, отливались при помощи форм, да и чаровали их сильно, гореть станут долго и ярко. Где только вэр нашел столько слуг, чтобы ему разукрасили весь дом? И почему меня он сделал негодным для работы по дому? Через день или два руки придут в форму, но не сегодня и точно не завтра. Сейчас же они так дрожат, что и тарелку нельзя взять ими в пальцы, рискуешь разбить.

Внесли очередные тарелки, на глубоком подносе будто растут настоящие ландыши. Тонкие стебельки набухли бутонами, стоят так плотно, что просвета между ними и нет.

Увидишь — решишь, что это никакое не блюдо, а просто горшочки с лесными цветами. Сладкая крошка из теста уложена в мисочки, словно земля, в нее воткнуты цветочки из застывшего крема. Я сам видел, как творилось это колдовство. Столько вкусной еды кругом и ни крошки нельзя утащить, запрет наложен через рабский ошейник. Такой и захочешь, нарушить не сможешь.

Вэр Конан не дал возможности поесть ни вчера, ни сегодня. Говорит, что голодный блеск глаз прикуёт ко мне внимание Снежити. Глупость. Северная дева, я уверен, на меня даже и не посмотрит. Зачем ей бескрылый дракон, чья шкура обезображена шрамами. И узор наклюнувшейся чешуи у меня не красивый, просто черный, не яркий. Должно быть во второй ипостаси я мог бы быть черным как турмалин. Редкая масть, очень красивая, можно слиться и с землею, и с небом, главное — она словно полнится тьмой, и сама ночь ей отвечает, прячет дракона черной масти под небесами. Но пока я не могу обернуться, ни одной женщине я не нужен. Усталый, слабый, голодный невольник. Я и на зверя теперь не похож, от дракона остался только характер.

Доэля мне жаль, эльф и так натерпелся за свою жизнь. Только бы ему удалось сбежать! Раз уж он маг, наверняка и с ошейником сможет справиться. Нет на нем браслета, блокирующего дар. Странно это. Неужели за все те годы, что парень в рабстве, никто так и не догадался проверить у него дар? Пусть так, надеюсь, его дара достаточно, чтобы сбежать от вэра Конана. Тем более, сегодня он ушёл далеко от дома, хозяин его скоро не ждет обратно, можно попытаться сбежать, хватятся его точно не скоро.

Я, должно быть, в тысячный раз обратился к богам, вымаливая свободу для друга. Леса, озера, трещины в скалах, есть где затаиться ушастому. Эльфы всегда славились как отличные проводники, ни один человек не способен найти ту лесную тропу, по которой изо дня в день ступают эльфийские