Судьба барда. Начало пути. - Александр Берг

хитрым способом из крашеных кожаных полосок. Резные обереги и подвески. Неплохая лавка с аутентичными сувенирами. Перед выходом я купил за пятнадцать медных понравившуюся Маргуре брошку и тут же отдал ей. Смутившись, орчанка прикрепила её себе на форму у груди.

Выйдя на торговую площадь, лавку эльфов так и не обнаружили. Видать, сегодня у них разгрузочный день и решили передохнуть после дороги через перевал. Я обратил внимание, что солнце уже клонится ближе к закату, и мы поспешили в трактир.

— Спасибо, Корней. Мне ещё не дарили такие подарки, — поблагодарила Маргуре по пути.

— На здоровье. Это тебе спасибо, что устроила полезную экскурсию, — ответил я и, распахнув руки, продемонстрировал обновку на себе.

Подходя к трактиру, местное светило уже коснулось кромки деревьев, а нас встретил гул голосов от собравшейся толпы у входа. Вчера такого не наблюдалось. Может, случилось что и мы всё веселье прогуляли. На пороге трактира я заметил взъерошенного мастера-кузнеца Пакко и малыша Гиллипа с фингалом. Они преграждали путь толпе, гном грозно ругался и сквернословил.

— Куда лезешь, бездельник зелёный? Забирай эти недоразумения, зовущиеся моими подмастерьями, и топайте драить кузницу. Чтобы к утру сверкала, как мои глаза! — рычал на своих помощников Пакко. — А вы не напирайте. Мест уже нет сидячих в зале. По старшинству по одному заходим и располагаемся на площадке у гостевых комнат. Или так стойте в проходе. — Командовал остальным гном.

Почему-то эта ситуация мне напомнила добрый старый фильм с Андреем Мироновым в главной роли, когда он на Диком Западе Америки внедрял кинематограф «Человек с бульвара Капуцинов». Протолкавшись через скопление народа, мы с Маргуре предстали перед всклокоченным гномом.

— Что за аншлаг, мастер Пакко? — спросил я, уже догадываясь о причинах наплыва посетителей.

— Хех. Явился! Гномы ещё трезвые, орки требуют Пуждук, эльфы в культурном шоке, а людям лишь бы выпить за что-нибудь. Повод не имеет значения. Правда, я с ними полностью солидарен, — гном схватил меня и Маргуре под локти и отбуксировал в зал трактира, попутно объявив в своей манере столпившемуся народу. — А кто чем недоволен, натравлю малыша Гиллипа. Он сутра не в духе. Даже не знаю почему.

Гиллип только угукнул в подтверждение слов Пакко и, грустно потёр фингал, грозно уставился на притихшую толпу. Когда заходили, я услышал скромный вопрос.

— Малыш, а чё случилось-то?

— Да мастер Пакко на меня обиделся поутру, — прогудел Гиллип.

— Это да. Это он может, за здасти сразу с левой бьёт, — подтвердил кто-то из толпы.

Однако и репутация у мастера-кузнеца в посёлке. Зато, как говорится, уважают.

У лестницы гном неожиданно сунул мне в руку две струны и ощутимым хлопком по спине придал нужное направление в сторону моей комнаты. Я по инерции взбежал по ступенькам и только сейчас понял, что гном мне подсунул. Притормозив, завороженно стал рассматривать витую латунную оплётку на струнах, причём калибр их немного отличался. Мастер-кузнец Пакко просто гений. Так быстро разобраться и в кратчайшие сроки выполнить практически ювелирную работу, не имея современных станков из моего мира.

Радостно лавируя между собравшимися на площадке эльфами и посетителями, я вбежал в свою комнату, сбросил рюкзак, куда пришлось, схватил люмань. Тут же стал прикидывать, какая струна куда подойдёт. После десятиминутных прикидок и перетяжек с настройкой, я наконец-то подобрал нужную тональность и порядок установки струн. Из старых оставил только самую басовитую. Ещё раз прошёлся по струнам и, удовлетворённый, направился в гудящий зал трактира.

Ну, вроде я готов. Почти готов. Да блин! У меня же мандраж. Никогда не выступал на большую публику. В прошлый раз я был под шоковым впечатлением, да народу меньше было. Так и облажаться можно. Единственное решение проблемы маячило в руке у мастера Пакко. Не спрашивая, выхватываю его кружку и залпом проглатываю содержимое. Огненная лава прокатилась по пищеводу и взорвалась в желудке радугой обтекающего тепла. Несколько раз вдохнул, закусив воздухом, и благодарно кивнул гному, направился к стойке. Весело и фиг с ним. Заметил, как Варген засмеялся и хлопнул по плечу ошарашенного моим поступком Пакко. Рэброг только прикрыл ладонью лицо и покачал головой. А мастер-кузнец посмотрел на опустевшую кружку и, махнув рукой, подозвал мелькавшую подавальщицу, выхватил у неё тарелку с сырно-мясной нарезкой и сунул мне под руку.

— Закусывай, вредитель. Ты последнюю гномью настойку в этом посёлке выжрал. С непривычки она тебя свалит, хоть и разбавленная. С тебя песни про гномов и горы, — пробурчал Пакко и, отловив очередную подавальщицу, конфисковал поднос с кружками эля.

— Спасибо, с обеда не кушавший. Да не переживай так. Мы на северах такое на основе чистого спирта смешиваем и по выходным хлещем. Называется «Северное Сияние», — дружески хлопнул по плечу гнома и закинул бутерброд из сыра и мяса в рот. Активно задвигал челюстями. Перехватил у пробегавшей мимо Сияны кружку с элем, направился дальше, к стойке трактирщика.

— Добрый вечер, Порзон, — поприветствовал я хозяина трактира. — Как видите, обновил свой гардероб. А ваши вещи попозже верну. Правда, они немного испачкались. И благодарю вас за заботу о бедном бродяге.

— Да не за что. Всегда пожалуйста. Хорошему человеку ничего не жалко. Я тут сутра нашему мастеру-столяру кресло заказал, сейчас принесу, — и Порзон колобком укатился в свою подсобку. Тут же вынырнул, неся шикарное кресло для музыканта. — Вот, перед твоим приходом Олдин приволок.

Я смотрел на творение местного столяра и удивлялся. Неужели и у нас когда-то, до индустриализации, простые деревенские мужики при помощи допотопных инструментов могли такие творения создавать буквально за один день? А именно, похожий на средний барный стул с низкой спинкой под поясницу, что существенно снимало нагрузку на плечевые суставы и позвоночник. Без подлокотников и с перекладиной уступа для правильной постановки ноги, на бедро которой опирается корпус гитары или в данном случае люмани. Выполнено было максимально надёжно, из хорошо обработанного дерева, с надёжным упором ножек под небольшим расходящимся углом в пол.

Порзон заметил, как неудобно было мне сидеть на скамейке и исполнять музыку, вот и озаботился с заказом у Олдина. Я растроганно пожал руку трактирщику, а тот картинно смахнул несуществующую пыль с поверхности стула и предложил присесть. Поддержав его игру на публику, я раскланялся и удобно расположился на стуле. Оценил удобство конструкции и плавно провёл пальцами по струнам, привлекая общее внимание посетителей.

Правую пятку на перекладину стула, корпус люмани упираю в верхнюю