Гимн шута - XXIV - Антон Сергеевич Федотов

Однако просто так увести сюзерена у него не получилось. Тот явно взбесился настолько, что уже плохо понимал, где находится. Его «калила» сама мысль, что ему «поджимают хвост». С каждым следующим шагом противников поле для маневра становилось все меньше. А Дмитрий Яковлевич пока даже не осознавал, против кого именно он «играет». Да, в качестве авангарда вышел Глава. Но почему-то «тайному кардиналу» казалось, что Игорь Георгиевич не единственный человек за карточным столом.

— Господин… — соратник попытался взять разбушевавшегося сюзерена за руку и отвести к лифтам.

— Что им известно, Кондрат? — прошипел тот, не желая ни успокаиваться, ни уходить.

Помощнику ответить было нечего. Приукрашивать реальность было не в его стиле даже для того, чтобы добиться определенного тактического успеха. Господин должен знать правду, и всё тут. Проблема в том, что именно сейчас ему ответить было вообще нечего. Кому отправились протоколы опроса «жертвы»? Сколько успел наговорить беглый спикер и кому? Как вообще вести расследование и не выйти на самих себя, когда на хвосте висит свора профессиональных ищеек, докладывающих напрямую «Трону» о малейшем нарушении в следственных процедурах?

Вопросов много. А вот с ответами как-то туговато.

— Не могу знать, — признал Кондрат, стараясь незаметно утащить сюзерена в сторону лифтовой площадки.

Дмитрий Яковлевич резко выдохнул, старательно беря себя в руки. Вот только вышло у него крайне бездарно. Все-таки достали его всерьез. Да еще и эта ищейка, с чего-то решившая, что может поднимать голос на хозяина.

— А этот Аверьянов, чтоб его… — процедил сквозь зубы мужчина, вновь останавливаясь.

Помощнику только вздохнуть и попытаться снова сдвинуть с места замершего Волконского.

— Он-то что себе позволяет?

Тут Кондрат вынужден был согласиться. Поведение Аверьянова и впрямь было… странным. Словно он уже списал его сюзерена со счетов. Но с чего такая уверенность? Фигур такого ранга роняют годами и в самых жестких политических баталиях. Так что отомстить «хаму» именно этот Волконский успеет обязательно. Так в чем же дело?

Размышлял помощник обо всем исключительно мысленно, чтобы не подливать масло в огонь. Чёртов следак и впрямь вёл себя нагло не по чину. Оставалось лишь гадать, что и кто стоит у него за спиной и сколько он замолчал при своём докладе. А дело тем временем пахло керосином.

Кондрат вздохнул. Не о том сейчас думать надо. Главное, увести подальше разгоряченного сюзерена, старательно тянущегося к освобожденным спикером граблям. Дмитрий Яковлевич в подобном состоянии вполне способен наворотить таких дел, что уже и Шеф не спасет.

Но, надо признать, противники и впрямь подготовились. Только сейчас Кондрат со всей ясностью осознал, что чертов Аверьянов целенаправленно бил по болевым точкам сюзерена, «раскачивая» того на необдуманные поступки.

— Итак, мы имеем живого свидетеля, который готов общаться с Аверьяновым, но… — задумчиво начал перечислять помощник.

Он прекрасно знал, что структурированные рассуждения успокаивающе действуют на его сюзерена, создавая иллюзию контроля.

Сработало. Дмитрий Яковлевич глубоко вздохнул и протяжно выдохнул. Конечно, душевное равновесие он себе не вернул. Но хотя бы частично обрел способность рассуждать здраво.

— Сколько этот свидетель может знать? — глухо спросил сюзерен.

Прямой вопрос не оставил помощнику права «вильнуть» с ответом.

— Главный вопрос не в том, сколько он знает, — принялся рассуждать Кондрат, под шумок уводя Дмитрия Яковлевича подальше от кабинета спикера, ныне занятого людьми Аверьянова. — Скорее всего, вообще ничего. Но по косвенным признакам специалисты смогут сделать… Достаточно много выводов. Например, схема обработки свидетеля действительно может связать исполнителя со «Свободой воли».

Волконский задумался.

— То есть, обвинение будет строиться на показаниях экспертов.

Кондрат поморщился.

— Не будет никакого обвинения, — сделал вывод он. — С грифом «Слово и дело» будут работать канцеляристы. А их система «судопроизводства» несколько отличается от общепринятой.

Какое-то время глава особой группы расследования размышлял.

— Убрать исполнителя, — негромко рявкнул он.

Кондрат поморщился. Не стоит такие вещи произносить вслух. Где бы ты ни находился и какой бы защитой ни обложился. Впрочем, теперь отвечать можно действительно что угодно. В том числе и правду.

— Уже напомнил, — отозвался Кондрат. — Иван Романович Волконский был убит. Попытки Михаила Павловича замести следы, ведущие к нему…

Дмитрий Яковлевич крепче сжал зубы и кулаки. Раздражение вновь распустилось в груди диковинным огненным цветком. Ему очень хотелось что-нибудь сломать. Или кого-нибудь. Просто для того, чтобы вернуть себе уверенность в том, что он может.

— Пойдём, — рявкнул господин и первым зашагал к лифту.

Кондрат лишь пожал плечами и поспешил.

Проблемы с эмоциональным контролем у его господина были с самого детства. Однако обучение в клане было очень хорошим. Так что в обычной жизни, то есть, в относительно «стандартных» ситуациях он научился себя контролировать превосходно. Проблемы начинались в тот момент, когда ситуация выходила из-под контроля. Сколько-то Дмитрий Яковлевич еще держался, но после происходил эмоциональный взрыв. Это само по себе было плохо. А тут еще и противник, кем бы он ни был, явно знал об этой особенности и умело раскачивал психику «серого кардинала». А потому самоконтроль требовал больше усилий, а то и вовсе слетал, как осенний лист с дерева под порывом шквала эмоций.

— Где нам теперь искать нашего дорогого Михаила Павловича? — с прорезавшейся издёвкой спросил Дмитрий Яковлевич уже у лифта.

Хороший знак. Кажется, накал страстей спадает.

Кондрат попробовал отмолчаться, намекая, что такие разговоры лучше проводить строго в защищённом месте. Он очень надеялся, что сюзерен сам дойдёт до мысли, что с такими речами лучше подождать хотя бы до кабинета. Конечно, и там гарантии от подслушивания никто не даст. Но шанс, что сказанные в стенах «штаба» слова останутся никем не услышанными, несколько выше. Все-таки Кондрат лично руководил бригадой технарей, проверявших помещение. Он же разработал график поддерживающих «тишину» ревизий.

Но Волконский намёка не понял.

— Да куда этот слизняк вообще мог деться? — задумчиво рыкнул Дмитрий Яковлевич, остановившись прямо на лифтовой площадке.

Вызывать элеватор он не спешил.

«Хорошо ещё, что людей здесь немного по дневному времени.» — оценил помощник. Все-таки в зонах с особым контролем есть свои прелести.

— Не могу знать, — пришлось ответить Кондрату.

Помощник тут же заслужил полный ярости взгляд, в котором едва ли не прямым текстом читалось: «А на хрена ты вообще нужен, если ничего не знаешь?». «Виновник» гнева господина промолчал. Проблем с самооценкой у него не было, а также сомнений в собственной полезности.