"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

на колени, истошно кричала молодая леди София, но вместо того, чтобы послушать её, колдун ударил по беззащитной девушке таким же обжигающим землю пламенем. Один из рыцарей, служивших леди, успевает спиной закрыть ту от атаки, после чего двойка других, защищаясь от ударов мага щитами, утягивает девочку за спину сабранцам, которые, слыша, как всё тише и тише кричат их хозяева, не считаясь с силами, перешли в полное наступление.

Ослабив Нарая, они открыли в защите его брешь для сабранских лучников. Пять стрел вонзилось в тело мага, но тот, не скривив и мышцы лица, вместо исцеления достаёт из кармана ещё одно сердце, а после, впившись в него зубами, использует самоубийственное, по мощи никогда мною до селе невиданное заклинание: огненный смерч, порождая из пламенного вихря адскую беснующуюся гиену, превращает в пепел всё, включая карету и находившихся рядом с ней аристократов.

Поставив жирную точку, рассказчик умолкает. Затем, подозвав в очередной раз холуя, опустошает ещё одну кружку, пытаясь потушить тот пожар, разгоревшийся у него в горле.

— Так если маг разнёс всех и вся, как ты тогда выжил? — одной рукой держа любвеобильную шалаву за сиську, а другой опираясь на стол, спросил местный кузнец.

— От места, где сталкиваются маги, надо убегать, а не наоборот… Я убежал. Поэтому и выжил, в отличие от той же Софии и сабранской свиты.

— Если этот Нарай мог сразу сжечь таким заклятием Клавдия и его семью, то зачем раскрыл себя, зачем сражался и помер так нелепо? — не утихала толпа.

— А я почём знаю? В аду очутишься, сам у него и спросишь. Может, хотел, чтобы его запомнили как убийцу герцогского рода, а может, специально войну между Кардаграном и Ёркгрэсом развязать хотел. Хер их поймёшь, колдунов несчастных. Творят беззаконие, жгут, убивают кого хотят и ни стрелы им, ни мечи не страшны… — не унимался торговец, всё сильнее и сильнее налегая на выпивку да жути нагоняя на местную публику.

Вновь таверна ненадолго умолкла. Напуганные люди задумались об опасности существования такого рода силы, которую им не усмирить, не понять, не заставить работать во благо их. Неосведомлённые умы вновь поддавались панике, позволяя Людвигу в очередной раз добиться того, чего он хотел.

— Глядите, это же граф Мидчел, сам господин Людвиг был в таверне! — Когда сидевший в другом конце зала таинственный гость «Весёлой лютни» наконец-то соизволил скинуть плащ, зашепталась вся таверна.

Именно Людвиг основал Безымянный, приложил руку к постройке каждой улочки, каждой мастерской, каждого дома и тем более самой «Лютни», и все из собравшихся за это были ему благодарны. Местные крестьяне покланялись ему, как божьему избраннику, а приезжие гости, завидуя подобной любви, которую тот сыскал у своего народа, любыми способами старались подмазаться к головастому градоначальнику.

Придя в себя, народ опускается на колено. Все, включая мелких приезжих лордов, торговцев и хозяина заведения, с почтением приветствуют своего господина.

— Поднимись, добрый люд. Сегодня я здесь, как и вы, простой гость, — усталые слова Людвига заставили людей переглянуться. Знатный аристократ, герой войны в своём доме называет себя простым гостем? Непостижимая для местных скромность запечатляется в их сердцах. — Слышал, вы боитесь магов? Силы колдовской, что не считается ни с богатыми, ни с бедными? — вопрос местного правителя побудил людей, покорно мыча, всё так же не поднимаясь с колен, кивать головами. — Мне известен ваш страх, и я разделяю его. Магия, дарованная избранным, должна нести пользу и принадлежать всем, помогать страждущим и нуждающимся, но никак не развязывать между ними войны, в которых гибнет множество невиновных прекрасных сельских дев и их сильных гордых мужей.

Ласковые слова тронули крестьянок, об их невинности уже не вспоминали с лет двенадцати, а то и раньше. И вот само олицетворение рыцарской чести, аристократической гордости, благородства правителя, сопереживающего судьбам своего народа, с сожалением ласкает их хмельные ума.

— Господин… — Перебирая коленями по грязному полу, падает у ног Людвига одна из местных расчувствовавшихся баб, охватывая руками сапоги своего правителя.

Видящие печаль на суровом небритом лице герцога мужчины, так же опустив головы, глядели на своих плачущих баб. Мало кто из местных, наконец нашедших место, где их ждала сытая жизнь, где на голову не капало и медь в карманы лилась таким количеством, которое мужики сами и зарабатывали, мало кто из них хотел менять уже имеющееся на ломаный обещанный серебряный, ночлежку в поле да смерть от чужого меча у стен города, чьи богатства им никогда не достанутся.

— Не плачьте, девушки, — подняв чумазую крестьянку и усадив ту на соседнюю скамью, проговорил Людвиг, жестами рук прося собравшихся подняться.

— С сего дня я, Людвиг, заставлю магов и алхимиков нашего графства, а также всех приезжих жить, следуя нашим с вами законным правилам. Правилам, написанным теми, кто был призван в этот мир заботиться о простом народе. Отныне и до скончания веков на церковь возлагаются обязательства по контролированию демонической силы магов, колдунов, алхимиков, шаманов и ведьм. Любое обучение магии в моих землях без разрешения церкви считается язычничеством, а отступившиеся от наших правил еретиками. Не будет для тёмного колдуна в нашем графстве спокойного уголка, не найдётся избушки или даже кроличьей норы, где зло смогло бы копить свои силы в надежде нанести новый удар по доброму люду нашего города. Для каждого еретика, осмелившегося пойти против меня и самих богов, наказание одно — смерть. Более никто не придёт в ваш дом, угрожая магией, никто не осквернит ваши поля чёрными проклятиями. Магия и церковь станут единым целым, что нерушимым щитом защитит весь простой народ!

Тишина повисла в таверне. Открыв рты, крестьяне, мастера и лорды глядели на первого человека, что так смело выступил против силы, с которой доселе никто не мог так обращаться. Заблуждаясь в своих решениях, кто-то думал, что данный указ будет действовать по всему Кардаграну, кто-то предполагал, что целительская магия станет бесплатной, ну а кто-то, как и положено сельским дуракам, и вовсе предпочитал не думать, радостно скандируя имя:

«Людвиг!»

Глава 30

Мятеж⁈

Начавшаяся в графстве Мидчела монополизация магии сильно ударила по практиковавшим колдовство отшельникам, коих местные за медяки сдавали новоиспечённой страже Людвига. Церковь вместе с признанным магом Мэдэсом и мастером-алхимиком Барелем быстро взяли в оборот весь магический потенциал региона, ставя мирных кудесников перед одним простым выбором: подчиниться или умереть.

Не ожидавшие подобного, миролюбивые и спокойные