"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

Дворецкого, отвечавшего за приём почётных гостей, не было. Опустив взгляд на порог, увидел кровавые подтёки на уголке двери. Едва заметные, но такие яркие. Втянув воздух полной грудью, ощутил слегка резковатый, но такой до боли знакомый аромат смерти.

На распашку открыв двери, с улыбкой на устах гляжу на плоды работы семейства Барелей. Кровавые следы украшают весь первый этаж. Везде тела стражников, прибывших с соседними королями. Местами на полу с потрошёнными животами валяются ничего не знавшие слуги Альфонсо, там же, рядом с ними, и его рыцари.

Кровь и смерть здесь повсюду, а самое забавное в этом то, что никто снаружи или из тех, кто прислуживает на втором этаже, не услышал и звука.

Щелчок моих пальцев разрушает непроницаемый купол. Переступив через тело молодого прислужника, что, скорее всего, бежал к двери, желая позвать стражу, я, по крови волоча за собой чёрный плащ, оглядываясь, двинулся к заветной лестнице.

— Господин, принцесса, её жених, а также все из известных нам бастардов рода Кардагран уничтожены, — встретив меня с опущенной головой, проговорил Гидеон, коего сегодня сопровождал особый отряд церковной инквизиции, что благодаря нашим с алхимиком разработкам в бою отлично справлялся как с магами, так и обычными рыцарями.

— Отличная работа, добрый друг. Как только я заполучу престол, ничто более не остановит нас с тобой в исследовании эльфийской крови. — Перешагнув через очередной труп, наступил на первую из ступеней, ведущих меня к королям этого мира.

— Жду этого момента с нетерпением, владыка. — Вместе с отрядом, не брезгуя запачкать одежду кровью, опускается на колено Гидеон Барель.

Мимо разлёгшихся на ступеньках тел рыцарей, их отрубленных голов и распавшихся на кусочки мечей, спокойно поднялся на последнюю ступеньку, взглянув на тех герцогов, что, прикрывая рты, мялись у самого входа. Слабохарактерные, трусливые, ничего не понимающие, они были не готовы столкнуться с тем, кто сейчас как в статусе, так и в силе находился на совершенно ином от них уровне.

Ничтожества, а ведь всего каких-то десять лет назад кто-то из них спокойно мог лишить меня жизни, и думаю, сейчас все они очень жалеют, что так этого и не сделали.

У дверей короля меня встречает пара рыцарей Альфонсо, самые верные, как тот считал, воины оказались самыми слабыми. Купить их не получилось, а вот запугать, а после нанести рабскую печать…

— Свободны, — хлопнув одного из них по плечу, тихо проговорил я, а затем бесцеремонно с ноги распахнул заветную дверь.

Сильный удар, наполненный магией, ломает одну из петель, позолоченная деревяшка с выбитым на ней узором упирается в каменную стену, а я, без особой на то надобности вытащив клинок, рассекающим воздух жестом указываю кончиком лезвия на подорвавшегося с места правителя Каина.

— Альфонсо Кардагран, за трусость, проявленную перед лицом опасности, за малодушие, неуважение религии, никчёмное правление и откровенную слабость перед ликом внешней угрозы вы проговариваетесь к смертной казни. Приговор будет приведён в исполнение незамедлительно.

Вскочивший с места граф, сопровождавший короля на совете, выхватывает меч, вынуждая меня применить силу. Магическим потоком я, демонстрируя собравшимся свои способности, поднимаю его в воздухе, выкручиваю несчастному суставы, ломаю кости ног, рук, затем позвоночника и шеи, а после небрежно подкидываю к потолку, где искорёженное тело зависает на подвешенных светильниках.

— Людвиг, это ведь я создал тебя. Помог унаследовать земли Мидчела, защищал тебя, дал всё, что ты имеешь, и даже титул герцога! — глядя, как некоторые короли, собравшиеся в покоях, испуганно пятясь, ищут пути к отступлению, давя на жалость, взмолился Альфонсо.

— Спасибо, Альфонсо. — Лезвие моего клинка вспарывает горло Кардаграна, а после вторым движением протыкает ему сердце. Хрипя, не зная, за какую рану хвататься, падая на колени, старый правитель со слезами на глазах глядит сначала на меня, а потом на тех, кто так и не пришёл к нему на помощь. Кого-то из местных феодалов такой поворот событий сильно опечалил, но нашлись и те, кто, судя по всему, был рад подобному исходу.

— Королевства Кардагран более не существует. Король мёртв, его жёны, беременная дочь, а также все бастарды приданы железу. Все, кто вспомнит о нём, напишет хоть строку, будут считаться моими личными врагами, а также врагами величайшего человеческого государства, что вскоре объединит весь континент, а после направит свой меч на восток.

— Твоими врагами? Государство, что объединит всех людей? Ты, должно быть, сошёл с ума, раз смеешь при нас, королях, окруживших твой дом, говорить, что сможешь всех нас одолеть!

— А разве ещё не одолел?

В голове моей играет четырнадцатая соната Бетховена, на глазах разворачивается настоящая драма. Вытаскивая из-под плотной ткани своих одежд клинки, те немногие короли, что были с нами в сговоре, начинают резать визжащих, заранее разоружённых нашей стражей оппонентов.

Лишь благодаря подлости, сговору, многие королевства, грозившиеся исчезнуть с карты мира, смогут вновь стать великими, увеличить свои земли, восполнить человеческие ресурсы и богатства.Объединённые под знаменем первой в этом мире империи все они, став герцогами и графами, станут жить гораздо лучше. Всего-то и требовалось лишь разок предать близкого, вместе со мной кровью запачкав свои руки.

Несколько минут длится бойня. Кто-то в слезах плачет, умоляя о пощаде, кто-то, проклиная мир, пытается обороняться деревянным стулом. Но итог один: те у кого оружие, получают всё.

К моменту, когда последние герцоги Кардаграна поднялись в зал переговоров, всё было кончено. В особняке величайшего короля, в кресле покойника Альфонсо средь изуродованных тел и склонившихся на одно колено королей восседал новый, до сего момента многим неизвестный господин.

— Что здесь произошло? — не зная всех подробностей моего плана, направляя в мою сторону меч, произнёс первый герцог Харбро.

— Да здравствует Император Людвиг Мидчел Первый, Освободитель, объединитель и защитник всего человеческого рода. — Выждав нужный момент, при новых королях использую на герцогах Искру, и те, словно признав меня главным над ними, пав на колени, повторяют мои слова.

— Да здравствует Император…

Глава 34

Божественное пламя

Невинность — черта благодетеля, равная незримой святости. Блаженен младенец, чья душа, незапятнанная грехами, приходит в этот мир, и по сути своей защищена она всеми законами: мирскими и небесными.

Но так ли безгрешна суть новорождённого? Рождённые дети Дьявола, коим по библии суждено сотворить конец света, так же воспринимаются святыми, как и аристократами воспринимается появление ненужных претендентов на их законный престол. Святой убил бы дьявольское отродье, посягнувшее