Путь Строителя - Алексей Ковтунов

Вершу решил перезабросить чуть выше по течению, там, где дно уходило в тень от нависших ветвей. Хорошее место, спокойное, рыба любит стоять в таких точках, особенно к вечеру.

Перед тем, как установить вершу на новом месте, занялся поиском червей. Пара ударов лопатой, переворот пласта, и вот уже горсть жирных копошащихся созданий отправилась в подвернувшуюся щепку с загнутыми краями. Импровизированная коробочка, ничего особенного, зато черви не разбегутся. Следом насадил целый пучок на прут, отправил его на законное место, распрев между стенками верши, кинул пару камней и отправил снасть добывать мне пропитание на завтра.

Хорга теперь даже просить не хочется, если честно. Тем более, он за работу уже заплатил лопатой, этого хватит сполна. Но если предложит — отказываться, конечно же, не буду.

Дальше пришло время заняться главным. Нарубил веток, воткнул их кружком в мягкий берег, причем чуть шире, чем для первой верши. Размер имеет значение, а щука в маленькую дырку не пролезет, только развернется и уйдет. Уселся на бревно, перекинул через колено первый прут и начал плести.

Такая работа уже стала привычной, руки помнили порядок переплетения, пальцы сами нащупывали нужный угол, и голова постепенно освобождалась от лишних мыслей. Вот именно за это я и полюбил это занятие, никакого шума, никаких подзатыльников, только ты, прутья и размеренный ритм. Строители в прошлой жизни называли подобное состояние потоком, когда работа идет сама собой и думаешь уже не руками, а чем-то другим.

Система, кстати, молчала. Тоже отдыхала, видимо.

И вот, я спокойно сидел на берегу, занимался своего рода медитацией, просто плел свою снасть и никого не трогал, но в какой-то момент все мое внимание приковало кое-что интересное…

На противоположном берегу, на небольшой прогалине между деревьями, стоял немолодой мужик. Голый по пояс, в одних штанах, невзирая на прохладу. Сначала подумал, что он просто разминается, потому что движения были плавными, почти танцевальными. Руки описывали широкие дуги, корпус мягко перетекал из стороны в сторону, ноги переступали неслышно. Красиво даже, если честно, совсем не то, чего ожидаешь увидеть на берегу реки в такое время.

Но потом он начал ускоряться… Плавность никуда не делась, просто движения стали плотнее, резче, один переход сменялся другим без паузы. Он сделал короткий шаг вперед, развернулся на носке, рука ушла назад по дуге и вдруг резко, почти незаметно для глаза, выстрелила вперед.

Удар пришелся в камень на берегу. Грохот разнесся над рекой, как пушечный выстрел. Следом под ногами прокатилась волна вибрации, такая, что прутья в руках мелко задрожали. Мужик спокойно опустил руку и отступил на шаг, разглядывая результат.

Да и я грешным делом принялся вглядываться в результаты его разминки. А когда пыль слегка рассеялась, чуть не присвистнул от удивления. Всё-таки от удара этого мужика прочный камень тупо раскололся на несколько крупных кусков, которые разошлись в разные стороны.

Сразу поймал себя на том, что перестал плести и просто смотрю.

Щебенка! Вот первая мысль, которая пришла в голову. Там теперь целая куча щебня, причем уже наколотого, бери да используй. Удобно же, всего один человек и один удар вместо молотка и часа работы. Строительный потенциал происходящего был очевиден даже отсюда, с другого берега.

Мужик тем временем встал ровно, закрыл глаза и просто стоял несколько секунд. Потом медленно выдохнул и снова начал двигаться, уже с самого начала, с тех же плавных дуг руками.

Практик… Слово всплыло само, следом потянулось еще несколько образов из памяти Рея. Вот кто-то в деревне негромко говорит про соседа, мол, занимается, развивает духовный фундамент. Вот Тобас небрежно демонстрирует что-то приятелям, пускает искру с пальцев, те восхищенно ахают. Вот урок, который Рей так и не получил, потому что не нашлось ни учителя, ни времени, ни, честно говоря, желания.

Теперь многое встало на свои места. Вот почему Рей таскался хвостом за Тобасом, терпел все его выходки и выполнял грязную работу за кусок крыла. Тобас уже начал развивать внутреннюю силу, а значит имел то, чего у Рея не было совсем. Не статус старостиного сына, не деньги и чистая одежда, а именно это. Духовный фундамент открывал возможности, которые без него были просто недоступны, и Рей это чувствовал, даже не понимая до конца.

Как именно его развивают, память давала лишь обрывки. Что-то про концентрацию, что-то про физическую нагрузку как основу. Рей слышал об этом краем уха и не запомнил толком, потому что тогда ему было не до того.

Ладно, это вопрос на потом. Сейчас есть дела поважнее.

Плетение шло споро, новая ловушка получалась заметно крупнее и аккуратнее первой, уже немного набил руку и пальцы больше не путались в прутьях. Мужик на том берегу продолжал свои упражнения, и краем глаза я периодически поглядывал на него, невольно отмечая, как именно он перемещается, как распределяет вес.

Мощь там действительно нешуточная. Такой удар в нужном месте и в нужный момент заменит инструмент, которого нет, и сэкономит время, которого тоже всегда не хватает. Надо будет разобраться с этим подробнее. Не сейчас, конечно, но скоро.

Верша была готова еще за час до захода солнца, так что все примерно по плану. Осмотрел плетение, поправил пару прутьев на входе, проверил жесткость каркаса. Держит хорошо, лучше первой.

Теперь надо бы выбрать подходящее место. В прошлый раз брал карасей, а карась рыба мирная, в держится преимущественно в чистой воде и иногда заплывает на прокорм. Щука другая, та любит засады, водоросли, темные пятна на дне, где можно стоять неподвижно и ждать. Значит, нужна глубина и зелень.

Прошел вдоль берега метров тридцать, пока не нашел подходящее место. Там, где дно резко уходило вниз и из воды торчали пучки длинных подводных трав, опустил вершу, придавил камнем, чтобы не всплыла, и привязал сигнальный прут к ветке над водой.

Готово. Завтра посмотрим, кто попался.

Кукан с карасями подхватил под мышку, лопату на плечо и не торопясь направился обратно к деревне. Мужик на том берегу к тому моменту уже ушел, только расколотый камень остался лежать на прогалине, разделенный на аккуратные куски.

Когда я вернулся, Хорг сидел у порога на перевернутом ведре и смотрел куда-то в сторону. Вид у него был такой, будто он только что провел серьезную беседу с самим собой и остался недоволен итогом. Увидев меня, буркнул что-то неразборчивое и снова уставился в пространство.

Я выложил кукан на землю перед ним. Четыре карася, один к одному, блестят чешуей