Меня зовут Гудвин - Павел Николаевич Корнев

на задах, но вот с торца к двухэтажному зданию притулился навес с мусорным баком и тележкой, для этого самого мусора предназначенной, и благоухало там отнюдь не розами. А кому это всё на помойку вывозить? Ясно и понятно — мне.

От расстройства даже аппетит пропал.

Ну — почти.

Сел за лавочку и приступил к завтраку, а там и тётя Тамара появилась.

— Видишь, как всё тут? — обвела она рукой двор. — Вот чтобы и дальше так было!

Я вяло отмахнулся и спросил:

— Калитка на ночь чего не запирается? Забор высокий, а толку-то с того? Заходи кто хочешь, бери что хочешь!

— Спокойный район, не безобразничают у нас! — заявила в ответ орчиха. — Да и бегать открывать каждый раз — кому это надо?

— Коменданту? — предположил я, сунул в рот остатки булки и стряхнул с ладоней крошки.

— Коменданту не по чину! — отрезала тётя Тамара. — Ночной сторож штатным расписанием не предусмотрен, остаётся дворник!

— Замнём для ясности, — вздохнул я и поднялся с лавочки. — Что там с прилегающей территорией?

— Идём, покажу.

И вот уже с прилегающей территорией в отличие от ухоженного двора всё оказалось не шибко хорошо. Во-первых, она оказалась существенно больше. Во-вторых, не была ухоженной. Всяческого мусора там накидали изрядно, а в небольшом, буквально на десяток тополей, скверике у заднего забора ещё и поблёскивала россыпь битого бутылочного стекла.

— И это тоже на мне? — нахмурился я.

— За тропинкой территория пятиэтажки начинается, там дворник от жилконторы прибирается. И по весне силами жильцов субботники устраиваем, а зимой снегом всё засыпает.

— Ну здорово! И это всё за четвертной?

— За четвертной, прописку и жильё!

— Прописка у меня и так была, а на жильё конура в подвале не тянет!

— Отдельная комната, не койко-место!

Аргумент тётки таким уж весомым мне отнюдь не показался, но тут на ум пришла новая мысль.

— Я ж официально трудоустроен и официально прописан, так? И если меня из больницы турнут, то в общежитии продолжу дворником числиться?

— Это смотря по каким основаниям турнут. Ежели по порочащим, то и отсюда вылетишь, — предупредила комендант и протянула кольцо с двумя ключами: — От входной двери и ворот, — пояснила она. — И приберись тут прямо сегодня. Мне в райисполкоме уже всю душу вынули. И мусор вывези! Сначала — мусор!

— А мешок гороха и фасоли не перебрать? — проворчал я и отправился в свою комнатушку, распахнул дверь, поцокал языком.

Бардак-с!

Перво-наперво я взялся перетаскивать вёдра, тряпки, швабры и чистящие средства под лестницу на второй этаж. Комендант поглядела на это и покачала головой.

— Варвара будет недовольна! — заявила она, явно имея в виду приходящую техничку.

— Переживёт! — усмехнулся я.

— Она — да. А дворника мне нового искать придётся!

Я припомнил мывшего пол тролля и передёрнул плечами.

— Да и на виду это всё не дело оставлять! — заметила тётя Тамара. — Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь из малолетних оглоедов хлоркой отравился!

Мне только и оставалось, что беззвучно выругаться и спуститься к себе. Вглубь комнатушки было не пролезть, но особой нужды в этом и не возникло: вытянул наружу прислонённый к стене лист фанеры, отыскал ручную пилу, пару деревянных брусков, молоток и жестяную банку из-под растворимого кофе с гвоздями и шурупами, поднялся обратно. Попросил тётю Тамару принести портняжный метр, быстренько всё замерил, после чего чуток подрезал фанерный лист и в пять минут прибил сначала бруски, а потом и его, соорудив нечто вроде загородки.

Получилось чуток коряво, но зато инструменты больше не бросались в глаза.

— Как бельмо на глазу! — объявила комендант, уперев руки в боки.

— В следующий ремонт покрасите.

— А вот сам и покрась!

— Краска, кисти, растворитель?

— Всё должно быть. Ищи!

И — да, нашлись. Задубевшая кисть, полбанки коричневой краски — той самой, которой были выкрашены перила, и бутылка бензина обнаружились в фанерном ящике с отметками сургуча и обрывками шпагата. Газетами меня снабдила комендант, я застелил ими пол и под удивлёнными взглядами изредка поднимавшихся и спускавшихся по лестнице жильцов взялся красить фанерный лист.

Потом выкинул предметы своего труда в мусорный бак, который предстояло вывезти на помойку. От предшественника мне достались брезентовые рукавицы, дворницкий фартук и резиновые шлёпанцы, так что навесил на дверь замок и отправился отрабатывать свой нелёгкий хлеб. Вываливать зловонное содержимое мусорного бака в тачку не стал и погрузил его целиком. В калитку пройти не получилось, пришлось отпирать ворота. Ближайшая мусорка располагалась в соседнем квартале, пока добирался до неё, ощущал себя самым что ни на есть дурацким образом, не особо даже помогала вертевшаяся в голове строчка: «У нас в почёте всякий труд…»

У нас в почёте… У нас…

В жопу!

Вернувшись, поставил мусорный бак обратно под навес, а вот тачку оставлять там не стал и выкатил её на улицу, заодно прихватив с собой метлу, грабли и железный совок. Подмести тротуар от опавшей листвы много времени не заняло, благо её на мусорку не повёз и просто вывалил под росшие на задворках кусты. С боковым переулочком тоже разобрался буквально в пять минут, а вот в скверике завис надолго, ибо мусора там накопилось с избытком.

Сигаретные пачки, обрывки газетных листов, смятый пакет из-под молока, окисленная батарейка давно позабытого формата «элемент 373», проколотый резиновый мяч, один рваный кед, россыпь ржавых металлических пластин в форме буквы «Ш» из распотрошённого трансформатора, натянутая на ветки магнитная лента, разломанный радиоприёмник, какие-то стальные уголки, колено чугунной трубы, обрывки проводов и проволоки, обломки грампластинки, десяток закопчённых кирпичей — целых и половинок. Не было там, разве что, собачьего дерьма, что меня безмерно порадовало.

А ещё даже больше этого порадовали выуженные из заросшей высокой травой канавы бутылки: пяток «чебурашек», полдюжины водочных, три из-под вина. Парочку я сразу забраковал, углядев сколы на горлышке, остальные прибрал, решив сдать.

Ну а потом, когда тачка заполнилась уже наполовину, я добрался до спиленного тополя, который местные алкаши использовали в качестве лавочки. Там к битым бутылкам, размокшим под дождём сигаретным пачкам и окуркам добавились ещё и золотинки плавленых сырков, мятые консервные банки, целлофановые пакеты и рыбьи скелеты. Пока сгребал их граблями, нашёл сломанные очки и связку ключей, а ещё набрал с полрубля рассыпанной в