Диктатор: спасти Союз - Руслан Ряфатевич Агишев

Некоторое время генерал сидел молча. Взятый им с самого утра ритм получился слишком быстрым. В несколько утренних часов оказалось втиснуто столько судьбоносных событий и решений, что это не сразу укладывалось в голове. Поначалу осознать это просто не было времени, а сейчас стало уже поздно.

— Надеюсь, все начало меняться, — прошептал он с надеждой в голосе. — Надеюсь…

Сейчас Варенников все больше и больше понимал, что, как бы ему не хотелось изменить все разом, так просто это не получится. Его, да и всю страну, ждали тяжелые решения и их последствия.

— Да, по одному щелчку пальцев ничего не произойдет. Нужно копать еще глубже, кидать еще дальше… и тогда может быть окажемся на шаг впереди Истории.

Генерал кивнул сам себе. Все именно так и должно будет. Сейчас он подписался бы под каждым этим словом.

— Да, именно так — на шаг впереди…

Он сидел размышлял о новых задачах, планах. Пытался найти новые болевые точки, которые нужно обнаружить и сразу же купировать. В голове было множество мыслей, множество идей, ведь рвануть могло в любой момент и в любом месте. Варенников сейчас чувствовал себя пожарным, который метался между бесконечным числом снова и снова возникающих очагов возгорания. Потушить все сразу было просто физически невозможно, а, значит, нужно было выбирать.

— Выбрать ключевые события, моменты, второстепенное пока оставляем… Воздействуем только на самое главное… Так, главные возмутители спокойствия изолированы, — бормотал он, имея ввиду двух президентов — Ельцина и Горбачева. — Народ получил зрелища, и это на время даст ему пищу для разговоров…

И тут его осенило. Варенников аж вскочил с места, настолько неожиданно свежей, верной и своевременной оказалась мысль.

— Пища, вашу маму! Еда! Продовольственные товары! Как говорили древние, народу нужно дать хлеба и зрелищ! Как же я забыл про это⁈ — генерал с досады хлопнул себя по лбу. — Товары! Продукты! Дефицит! Это же такая красная тряпка, что люди, вообще, обо всем забудут!

Идея была не просто хорошей, а гениальной. Если в течение этого дня и нескольких последующих массово выбрасывать дефицитные товары на прилавки крупных городов, население которых обычно обладает наиболее высоким протестным потенциалом, то люди напрочь забудут обо всем другом. Фраза из будущего, что советский человек продал страну за сорок сортов колбасы, стала знаковой еще раньше. Только в этот раз условные сорок сортов колбасы спасут Союз.

— Какая ирония, в самом деле, — горько усмехнулся Варенников. — Колбаса стала стратегическим ресурсом… Лишь бы ее хватило теперь.

Вопреки последующим спекуляциям торговая сеть даже в последние месяцы существования Союза имела весьма существенные запасы товаров, причем даже особо дефицитных. В будущем вскроется немало крайне неприятных фактов того, что сотни руководителей торговых организаций и разного рода торговых баз специально месяцами придерживали товар, не спеша выкладывать его на прилавки. Впоследствии будут опубликованы документы о том, что на железнодорожных станциях многих городов стояли целые эшелоны с самыми разнообразными товарами, как продовольственными, так и не продовольственными. Торговые «боссы» просто выжидали удобного момента для реализации очередной партии дефицита.

Другим резервом товаров были поставки за рубеж. Союз до самого последнего времени «гнал» за границу сотни тонн самых высококачественных продуктов питания — сливочного и растительного масла, мяса птицы и крупнорогатого скота, десятки сортов рыбы, в том числе и премиального класса. Все это легко можно было найти на портовых складах, изъять и на какое-то время этим насытить полки магазинов. Словом, все где-то было, и нужно было лишь это «все» обнаружить.

— Как там говорили, нам бы день простоять и ночь продержаться, — Варенников улыбнулся, чувствуя, что нащупал верный ход и все должно сработать. — Сейчас я выдам пару ЦУ и все заработает… Надеюсь.

Взял телефонную трубку.

— Дежурный, соедини с министром торговли! Да, да, министром торговли! Жду!

Не прошло и минуты, как из отрубки раздался осторожный и даже испуганный голос. Явно, что человек сильно впечатлился звонком по специальной правительственной телефонной линии. По такой линии друзья не звонят, чтобы поздравить с новым годом или двадцать третьим февраля. А для объявления выговора или чего-то серьезнее вполне могут.

— Генерал Варенников у аппарата! Телевизор смотрим, радио слушаем⁈ — сразу же ошеломил странным вопросом. На той стороне то ли икнули, то ли хрюкнули от неожиданности. — Отлично! Значит, важностью ситуации в стране уже прониклись, как следует. Тогда слушаем мой боевой приказ: в течение четырех — пяти часов сегодняшнего дня провести ревизии торговых баз, складских помещений магазинов, универмагов, универсамов и других торговых точек на предмет наличия продовольственных и непродовольственных товаров! Все выявленное немедленно «выбросить» на прилавки торговых магазинов!

Тот «проблеял» что-то неопределенное, похоже, находясь в полной прострации от такой задачи и, главное, командирского приказного тона.

— Еще раз повторяю — весь товарах на складах должен быть на прилавках магазинов уже сегодня! Немедленно поднимайте всех работников торговли, грузчиков, водителей! Всех! Вскрыть склады с товарами, вернуть продовольственные грузы, готовые к отправке за границу! К черту контракты и договоры! В срочном порядке все «выбросить» на прилавки магазинов! Все!

Сделав небольшую паузу, чтобы человек на той стороне провода пришел в себя, Варенников сделал «контрольный выстрел»:

— Через три часа лично посещу первые попавшие два магазина. И если на прилавках не будет товаров, ты и весь твой аппарат поедите в Магадан чистить снег или пасти медведей! Сами выберите, что вам понравится. Понял меня? Что замолчал? Вот и хорошо!

Глава 11

Несостоявшийся герой

Правительственный посёлок «Архангельское 2», дача президента РСФСР Б. Н. Ельцина

Ельцин никак не хотел просыпаться. Вчера с друзьями засиделись, и разошлись только глубоко за полночь. До спальни он так и не смог добраться, свалился и уснул прямо на диване в комнате для гостей.

В закрытую дверь загородного коттеджа, кто-то стучал с такой силой, что ходил ходуном весь дом. Раздавался чей-то приглушенный голос, снова и снова повторялось его имя. Похоже, кому-то очень сильно хотелось его увидеть.

— … Черти, настоящие черти, — простонал Ельцин, обхватывая раскалывавшуюся от боли голову. Вчера мешали все подряд — водку, коньяк, даже домашнее вино, которое кто-то принёс на пробу. — Что же вам не спится-то?

Собрав все силы, с трудом поднялся. Сел и налитыми кровью глазами стал оглядываться в поисках того самого. Вдруг что-то с ночи