Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Неведомо сколько времени, они провели без пищи и воды. Пирифой был слабее и умер первым. Тесей с горькой усмешкой следил за тем, как тень его друга покидает тело. Ей даже не потребуется вновь пересекать Ахерон, Пирифой уже позаботился о плате.

Но друг остается другом даже после смерти. Тень Пирифоя направилась к черному креслу Аида. Видно побратим успел заметить, что делал владыка Тартара в тот миг, когда они намертво приросли к скамье. Невероятным усилием воли тень сдвинула потайной рычаг и Тесей почувствовал, что свободен. Упав на колени, он отполз от скамьи, а затем с трудом поднялся на онемевшие от долгого сидения ноги. Тень подошла к нему.

— Спасибо, брат! — с чувством произнес Тесей, кладя руку на плечо тени. Рука провалилась внутрь эфемерного образования, — Сейчас я сниму со скамьи твое тело.

— Не надо, — промолвила тень Пирифоя. Она с грустью смотрела на свою бренную оболочку, в которую уже никогда не суждено вернуться. — Я хочу, чтобы Аид подумал, что ты оказался сильней его чар. Пускай позлится. А теперь перережь мне горло и включи магическую силу.

Тесей заколебался.

— Режь! — велела тень. — Пусть он считает, что я предпочел смерть от руки друга.

Герой выполнил эту просьбу, залив пол черной кровью. Тень была удовлетворена.

— А сейчас уходи. И прости, что я вовлек тебя в эту глупую авантюру.

— Прости меня, — ответил Тесей, — что мне не довелось умереть первым.

Тень усмехнулась.

— Ты всегда любил быть первым. Но в другом. Иди.

— Прощай, Пирифой.

— Прощай.

И Тесей покинул Тартар. Он был первый, кому довелось вернуться к солнцу. Ведь:

…в Аверн спуститься нетрудно,

День и ночь распахнута дверь в обиталище Дита.[2K69]

Вспять шаги обратить и к небесному свету пробиться —

Вот что труднее всего…

Вергилий «Энеида» 6, 127-130

Харон не слишком удивился, когда Тесей выскочил из кустов и прыгнул в его челн.

— Вернулся? — спросил он, почесав заросшую сизым волосом шею.

— Как видишь.

— А приятель — нет?

— Ему повезло меньше. — Тесей потянул из ножен меч и поинтересовался:

— Повезешь или мне взять весло самому?

— Повезу.

— Тогда держи. — Тесей протянул перевозчику душ монетку.

— Не надо. Твой друг уже оплатил проезд в оба конца.

На середине реки он вдруг пожаловался:

— Мне здорово попало от Аида.

Тесей не отреагировал на эти слова. Очутившись на противоположном берегу, он кинул Харону предмет, который до этого прятал под полой плаща.

— Отдашь своему хозяину.

Это была голова чудовища Эмпуса, выпивавшего у людей кровь. На беду свою Эмпус переоценил силенки, напав на Тесея.

Харон вдруг рассмеялся. Ему понравилось, что шатающийся от голода и усталости, чудом оставшийся в живых человек все же нашел в себе силы досадить могущественному Аиду.

— Эй, приятель! — крикнул он вслед удаляющемуся Тесею. — Хочешь бесплатный совет?

Воин обернулся.

— Валяй!

— Тебе лучше исчезнуть.

— Я так и сделаю.

Он действительно так и поступил. Он насолил слишком многим, в том числе и доброй половине олимпийцев. Слишком многие желали его смерти. И ожидания их были удовлетворены.

Вскоре прошел слух о смерти великого героя. Его будто бы сбросил со скалы в море царь Скироса Диомед.

Тело, конечно, не нашли, а значит Аид не мог отыскать тень Тесея в Тартаре. Должно быть, она страдала на берегу Ахерона, ибо никто не предал земле бренные останки героя.

Минули века. Память о дурных поступках Тесея канула в Лету, а число подвигов, совершенных им, сказочно умножилось. Право быть родителем героя стали оспаривать Зевс и Посейдон.

Спустя триста лет со дня первых Олимпийских игр[2K70], афиняне порешили перенести останки героя на родину. На Скиросе были раскопаны кости воина огромного роста. При нем нашли нетронутые временем копье и меч.

Ареопаг объявил, что это останки Тесея, и они были торжественно погребены в центре города.

Был ли это в самом деле Тесей или какой-то безвестный богатырь, но Аид так никогда и не обнаружил тени героя на асфоделевых лугах. А тень Пирифоя загадочно улыбалась.

2. Афины. Аттика

Круг плавно вращался, подгоняемый мерными ударами ноги. Влажная глиняная лепешка постепенно принимала коническую форму, пока не превратилась в изящный лекиф[2K71]. Лиофар смочил в плошке с водой чуть липкие пальцы и сгладил стенки так, что они жирно заблестели в тусклом свете скупо проникающих в мастерскую полуденных лучей. Затем он умело скатал тонкую глиняную колбаску, чуть расплющил ее края и соединил ею горлышко и тулово лекифа.

Сосуд был готов. Лиофар подозвал к себе раба-финикийца Тердека и знаком показал ему, что изделие следует отправить в печь. Раб поклонился, ножом аккуратно срезал лекиф с гончарного круга и установил его на медную доску, где красовались еще два сосуда. При этом он мычал какую-то грустную мелодию — наверно тосковал по родине. Тердек попал к нему совсем недавно. Лиофар купил его на распродаже пленных с двух захваченных афинскими триерами купеческих судов, Болван никак не мог выучиться хотя бы азам эллинского языка, объясняться с ним приходилось жестами.

Второй раб, Врасим, жил у Лиофара уже давно. Он был куплен еще мальчиком и долгие годы пользовался особой благосклонностью хозяина. Сейчас он уже не интересовал Лиофара, но тот сохранил к рабу доброе отношение. Врасим был занят тем, что расписывал вазы и покрывал их лаком. Получалось это у него очень здорово. Недаром многие мастера завидовали Лиофару и предлагали за умелого раба большие деньги. Но горшечник не соглашался продать своего помощника, понимая, что в этом случае ему придется разрисовывать лекифы самому, а глаза его были уже не те.

Лиофар подошел к столику, за которым сидел Врасим и взял в руки уже готовый сосуд. Тонкими кистями раб изобразил на нем сцену битвы. Пять гоплитов в шлемах с гребнем бились над телом смертельно раненного воина. Ослабев от боли, тот пал на одно колено, а из бока его обильно текли струйки крови, мастерски изображенные Врасимом киноварью. Покупатели любят подобные сцены, и лекифы не залеживались на прилавке.

Лиофар пощелкал по стенке сосуда пальцем, а затем провел ладонью. Ни трещинки, ни неровности. Добрая работа. Прослужит лет десять, не меньше. А если он попадет в кенотаф[2K72] павшего на чужбине воина, то будет служить вечно. Хорошая работа!

— Молодец, Врасим! — похвалил Лиофар своего помощника. — Закончишь работу, можешь отправляться на агору щупать девок. Проследи только, чтобы лентяй Тердек прибрал мастерскую.

— Хорошо, хозяин.

Теперь Лиофар мог без волнения оставить мастерскую.