Ухорез 1-5 - Василий Горъ

— Они действительно работали в команде… — без тени улыбки заявила Наташа. — И под руководством Анны Филипповны создали целый комплекс «косметических» заклинаний. Поэтому заслужили и премии, и уважение, и нашу благодарность.

— И белую зависть… — со вздохом добавила Волкова, поймала мой взгляд и криво усмехнулась: — Наш род объединяет только фамилия. Поэтому почти каждого его члена или слугу можно купить. А ваши люди служат вам не за страх, не за совесть, а по велению души, в принципе не представляют жизни не под вашей рукой и рассмеются в лицо любому, кто попробует предложить альтернативу.

«Мои» подтверждающе кивнули. Спокойно, уверенно и весомо. Вот у меня на душе и потеплело. Но в этот момент ожил мой телефон, вывел на экран фотографию Бирюка и заставил подобраться.

Вызов я, естественно, принял. Сразу после того, как уступил свое кресло Прохору и перебрался на маты. Затем обменялся с Медведем приветствиями и превратился в слух.

— Олег Леонидович, мы бы хотели заскочить в гости. Минут на десять-двенадцать. Примете?

Я спросил, когда их ждать, выслушал ответ и пообещал организовать «окно». А через четверть часа отправил весь народ, включая Янину Павловну, в особняк, дал дроноводам команду продолжить гонять остатки иглобрюхов по лесу, на пару с Красовской выбрался из бункера и потопал к посадочной площадке. Первые результаты начинающегося похолодания почувствовал уже на выходе, поэтому привычно добавил покрову напарницы Огня, поймал ее благодарный взгляд, улыбнулся и решил немного поэкспериментировать. Так что влил под этот слой Жизнь. И перестарался — Наташа охнула, покраснела и нервно облизала губы. А через мгновение поймала мой взгляд и, как обычно, переступила через стеснение:

— Олег Леонидович, ваша Жизнь намного мощнее и плотнее, чем Анина, и почему-то не только очень сильно бодрит, но и… волнует. Я понимаю, что этот эффект появился из-за особенностей вашей энергетической системы, обязательно привыкну к убийственным ощущениям и, конечно же, помогу освоить новую стихию. Но не советую вливать Жизнь ни в Анастасию Юрьевну, ни в Аню — они почувствуют себя крайне неуютно…

Меня бросило в жар, а Красовская на несколько секунд расфокусировала взгляд и радостно воскликнула:

— Мой господин, я, кажется, сообразила, что придает вашей Жизни такой «привкус». Уберите, пожалуйста, Огонь, а затем приложите меня вливанием еще раз!

— Ты уверена? — спросил я, дождался утвердительного кивка, зачем-то затаил дыхание, провел новый эксперимент и вдумался в вердикт:

— Все, получилось: если Жизнь в паре с Огнем ощущалась долгожданным прикосновением любимого мужчины, то без Огня просто приятна…

«Долгожданным прикосновением любимого мужчины ко всему телу?» — мысленно уточнил я, задвинул куда подальше целую пачку мыслей, начавших сводить с ума, поблагодарил Природницу за помощь и толковый совет, убрал «провоцирующую» стихию, снова активировал согревающую и уставился на подлетавший вертолет. А Наташа возьми и ляпни:

— Будете смеяться, но у меня проснулась фантазия. И требует выяснить, как ощущается ваша Жизнь в комплекте с другими стихиями…

…Бирюк выбрался из десантного отсека «Онеги» первым, покосился на все еще вращавшийся несущий винт, согрел себя Огнем и направился к нам. Я приветливо улыбнулся и перевел взгляд на двух следующих Медведей, зачем-то вытащивших из вертолета по стандартному армейскому баулу. Следующие пятеро вояк тоже спрыгнули в снег нагруженными, а двое последних рванули к нам налегке и выстроились в одну шеренгу.

— Добрый вечер… — поздоровался их временный командир, придирчиво оглядел удлинившийся строй и перешел к делу: — Олег Леонидович, каждый из нас должен вам, Анастасии Юрьевне, Наталье Георгиевне и Анне Филипповне жизнь. Мы принимаем этот долг, от всей души благодарим за то, что прикрыли нас собой, и дарим вам четыре комплекта снаряги для прыжков с парашютом: когда-то и ваш батюшка, и ваша матушка были большими любителями этого дела, а вы пошли в них и наверняка распробуете этот вид удовольствия.

Я поблагодарил их за подарки, почувствовал, что Красовская удивилась, сообразил, почему, и объяснил «неправильность» картины:

— Матушка прыгала очень и очень серьезно. Поэтому ей «студенческая» система ни к чему. А мне, тебе и Ане без них, увы, никак. Вот нам семь куполов и преподнесли.

Она коротко кивнула в знак того, что поняла, повернулась к Медведям, прижала к сердцу правый кулак и снова превратилась в статую. И это было правильно: она, моя Слуга, не имела морального права обращаться к моим гостям напрямую и, в то же самое время, должна была отреагировать на их подарок. Вот и нашла самый правильный способ.

Бирюк тоже оценил этот поступок, уважительно склонил голову и снова обратился ко мне:

— На этой приятной ноте позвольте откланяться: нас переводят в другой пункт временной дислокации, так что из Енисейска мы убываем. Тем не менее, остаемся на связи. Еще раз благодарим за все, что вы для нас сделали, и желаем всего наилучшего. Анастасии Юрьевне — наше почтение. До встречи.

Я пожал каждому руку, отошел назад и немного подождал. А после того, как «Онега» поднялась в воздух и ушла на северо-запад, сдул Воздухом снег с припорошенных баулов, поднял первый попавшийся, перенес к «стакану» и пришел к выводу, что валяю дурака. Поэтому вызвал к себе «отпускников», с их помощью перенес подарки в спортзал, вернулся в бункер, сел за пульт и… вдумался в доклад командира дежурной смены, раздавшийся в оперативном канале «Паутинки»:

— Олег Леонидович, «Кипарисы» засекли два конвертоплана, идущие на нашу усадьбу. Я связался с первым бортом, представился и задал стандартные вопросы. Пилот потребовал, чтобы мы немедленно впустили личную «Исеть» управляющего делами Владимирской епархии митрополита Иллариона и борт сопровождения в ваши владения, посадили перед особняком и организовали достойную встречу. Мои действия?

Я разозлился, расплылся в недоброй улыбке и озвучил распоряжения:

— Сообщи этому хаму, что борт сопровождения обязан приземлиться за пределами моих владений, иначе будет сбит, что личному конвертоплану митрополита разрешена посадка на западной окраине Усть-Ангарска, и что встречи со мной придется подождать: в данный момент я вырезаю иномирное зверье, соответственно, занят.