"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

есть друг, — глядя в глаза женщине-кошке, говорю я. Оружие слегка отдалилось от моего лица, наклонив голову на бок, кошка с интересом захлопала глазами, кажется, она разглядывала мою одежду. — Я друг, мы, — пальцем показываю на Оки, — мы летели на большой небесной птице, птица, — медленно шевеля руками, показываю в небо, а затем на землю, — мы упали, в море, понимаешь? Упасть в мор-е-е-е-е. Мы хотели пить, пить. — Начинаю откручивать бутылку, заливаю себе в рот воду. — Понимаешь?

Рядом с кошкой появляется другая женщина, также с луком, и… о боже, да они ведь полностью голые! Смуглые сиськи с коричневыми сосками на выкат, на поясе только ремень, а ниже, обросший мехом лобок. Они что, зверо-нудисты, племя отшельников каких⁈

— Кто они? — вполне себе по-нашему спрашивает дальняя кошка у ближней.

— Не знаю, та вроде самка, а это, похоже, настоящий самец, только говорит как-то странно. Может, на ум хворый…

Опа… неудобненько вышло.

— Вы меня понимаете?

Кошка напротив кивнула, убрала оружие, резко схватила левой когтистой рукой за голову и, потянув, с корточек уронила меня в воду. Бутылки попадали, кошка, ноздрями втянув мой запах, захихикала.

— Настоящий самец, ещё и потный, приятный запах, вкусный…

Блять, только не это. Реально испугавшись, я дёрнулся, попытался оттолкнуть нудистку, но сильная рука её, словно железные тиски, сжала мою голову. Кожей ощутил касания острых ногтей и то, что она в разы сильнее меня физически.

— Не дёргайся, а ты готовься к смерти! — со словами, издав лёгкое шипение, переводит свой взгляд на Оки хищница. Проклятье, точно каннибалы, нужно что-то делать, как-то ей помочь. Разбивая колени о камни, издав рев, со всей силы, всей дури, что есть, пытаюсь встать, схватить кошку и кричу:

— Убегай!

Острые когти режут кожу на голове. Голова моя из-за пота и проступившей крови выскальзывает из когтистой хватки, упирается в мягкие груди. Обхватив ту руками, сжимаю их в замке, надеясь не дать той выстрелить. Оки порывается встать, я слышу по камням, по шороху, быстрому шагу, и… Удар, потом женский визг, крик, кто-то подошёл к нам сзади и ударил по Оксане. Не успела, она не смогла убежать, мы обречены. Моя попытка завалить кошку на землю увенчалась успехом. Я сверху, давлю на неё всем телом и пытаюсь выхватить хоть какое-то оружие. Её кисти сильны, пальцы ловкие и длинные, к моменту, когда стрела оказывается в спорном положении, меня уже оттаскивают две сильные пары рук. Только не это, только не так, не хочу, чтобы меня жрали, не хочу умирать!

— Пустите, отпустите нас, мы ничего не сделали! — Во всё горло, брыкаясь и дёргая ногами, пытаюсь сделать хоть что-то, но эти руки, те, кто позади, вцепились в меня мёртвой хваткой.

— Ох какой бунтарь… — Вновь доносится голос, мягкий, женский. Неужели меня держат женщины, как они могут быть настолько сильными⁈ На земле, в старых травах, в полуобморочном состоянии замечаю Оки. Её лоб разбит, прихватив девочку за волосы, её голову приподняли над землёй, поднесли к шее нож.

— Прошу, не надо! — Как баба, верещу я и, слава богам, мольбы мои были услышаны. Женщина, склонившаяся над Оксаной, замерла. — Пожалуйста, пощадите её, я сделаю всё, что смогу, только не трогайте. Мы ведь с миром пришли, мы ничего не делали, не крали, пожалуйста, не убивайте…

— Чего ждёшь? — Встав и отряхнувшись, кинула недовольный взгляд на подругу зелёноглазая кошка.

— Он так слёзно просит…

— И что, думаешь, если пожалеешь, у него от этого на тебя встанет?

О чём они? Не понимаю. Девушки смеются, хихикают. Каждый раз, когда первая подносит нож к горлу Оксаны, они вынуждают меня кричать, просить, умолять их. Им это нравится? Они получают от этого удовольствие⁈ Что с этими женщинами? Звери. Они выглядят и ведут себя как настоящие звери!

— Хватит играться с чужаками, — властно произносит пятая, самая крупная и мускулистая кошка, появившаяся из-за кустов. В её чёрных как смоль волосах торчало красное перо. Ростом она чуть выше метра восьмидесяти, в плечах превосходила меня, а грудь её выглядела неестественно упругой, я бы сказал даже накаченной.

— Прошу, не убивайте, пожалуйста… — заплакала с земли очухавшаяся от удара Оксана.

— Позорище, — глядя на неё, выдала баба-командир, — без оружия, в слезах, в грязи, перед мужчиной рыдаешь и скулишь, молишь о пощаде. Как только смелости набралась выть как побитая псина. Есть ли в тебе хоть немного храбрости?

— Простите, простите, не убивайте, пожалуйста не убивайте… — в рыданиях заливалась ничего не понимающая Оки. Чёрт, я ведь тоже ничего не понимаю. Что за амазонки, что у них тут за правила обитания, почему с ней говорят как с мужчиной?

— Послушайте, скажите, что вам нужно, я сделаю всё, что мне по силам, только отпустите!

Меня вновь услышали, отпустили, и я тут же кинулся к малой. Со лба её сочилась кровь, убираю её майкой. Едва взглянув на наших пленительниц, вновь сталкиваюсь взглядом с застывшим у моего лица оружием — на этот раз копьём, моим собственным. Держит его та же зеленоглазая здоровячка.

— Никогда не видела таких смелых мужских глаз, — облизнувшись, говорит она. — Как и не видела столь убогих самок. Чувство отвращения подталкивает меня убить эту убогую и забрать тебя в племя, сильного, молодого самца. Соглашайся: ступай с нами, истинно сильные самки окружат тебя заботой, лаской, подарят сотню, нет, даже три сотни сильных деток. А если дашь со своим семенем жизнь мальчику, тебя осыпят золотом и камнями с ног до головы!

— А что с ней? — взглянув на Оки, спрашиваю я.

— Это животное недостойно жизни и умрёт, как только ты отойдёшь. Я буду милостива, убью её с одного удара, даю слово.

— Отказываюсь!

— Мальчишка… — рычит кошка.

— Госпожа, — внезапно дёрнула ту за рукав другая, та, которую я завалил на землю. Из всех она казалась самой маленькой, хотя внешне — цветом глаз, кожей, мехом — они были практически идентичны. — Это точно чужеземцы, и упали они в угодьях Чав-Чав. Если они прознают, что мы здесь охотились, и тем более, что угнали у них мужчину, вашу дочь-заложницу, наследницу рода, повесят на собственных кишках, а деревню уничтожат.

— Плевать, с молодым мужчиной мы построим новую, нарожаем ещё смелых воительниц и отомстим! — Говоря обо