Шлак. Безумная королева - Олег Велесов

— Не стрелять! Нет! Нет! Не стрелять!

Кричал Грузилок. Он не только кричал, но и бежал к нам, размахивая руками.

— Дон, не надо! Пожалуйста! Нет! Это лесовик! Лесовик! Свой!

Я упал на бок, ствол автомата замер на уровне груди Гамбита. Или… чёрт возьми, кто это?

То, что пыталось изобразить камень, оказалось маскировочным халатом. Человек был укрыт им полностью, лицо прикрывала сетка. Почему я решил, что это Гамбит? Тот ниже ростом, почти как я, а этот выше на пол головы и не смотря на мешковатость халата сухощав. Он опустил винтовку, шагнул вперёд, остановился. Смахнул с головы капюшон. Длинные седые волосы, обострённые скулы. Твою мать…

— Ну, здравствуй, крестник.

Глава 9

Я почувствовал слабость в ногах. Нет, это не он. Не может быть он! Его же…

— Гук.

Музыкант хвастал, что забил его до смерти. Но вот он стоит передо мной живой, только постаревший. Да, он стал старше, не на много, но всё же: седина перекрасила волосы, носогубные складки дотянулись до скул, глаза потускнели.

— Что, так сильно изменился?

Я сделал шаг навстречу, ещё один — и побежал. Обхватил его за плечи, он меня, и так мы стояли минуту, не говоря ничего и не двигаясь. Когда волнение схлынуло, а нервы улеглись, я задал единственный вопрос, который интересовал меня сейчас:

— Как ты…

— Выбрался? Дон, ты всё такой же недотёпа. Вырос, возмужал, но по-прежнему не видишь очевидного. Ты забыл ту фотографию, на которой мы вчетвером. Мы братья, и помним об этом, поэтому Тавроди отпустил меня. Вывез за пределы Развала и сказал: иди.

— Так просто?

— А к чему усложнять?

— Действительно. А мы всё это время считали тебя мёртвым. Может и Мёрзлый…

— Нет, — покачал головой Гук. — И больше не будем об этом, — он кивнул в сторону гати. — За вами идёт кто?

— Идут. Адепты и редбули. Человек двадцать пять — тридцать. За старшего Гамбит. Знаешь такого?

Гук кивнул.

— Хитрая сволочь, и жестокая.

— Это я уже в курсе. Добыл планшет, переписываюсь с ним.

— Дашь потом почитать.

Он вынул из-за отворота халата манок, обернулся к лесу и протоковал по-птичьи. На дорогу вышли четверо в похожих маскхалатах и с винтовками. Гук указал на Лидию:

— Охраняйте женщину и ребёнка. Головой за них отвечаете. Сток, придержи адептов, получится, уведи за собой.

Один лесовик так же молча растворился средь ветвей, трое других подошли к проводнице и взяли её в полукольцо. Грузилок вскинул руку и проговорил задохнувшимся голосом:

— Всё, довёл. Слава богу… — и повернулся к Гуку. — А мы… мне куда? Мне теперь что?

— Идём на базу.

— В Зелёный угол? — уточнил я.

Гук прищурился:

— Ты уже много знаешь, Дон. Давно вернулся?

— Третий день.

— Так это тебя адепты по Развалу гоняют?

— Ну, это ещё вопрос, кто кого гоняет.

— А, вот почему не ты за ними, а они за тобой тащатся, — он похлопал меня по плечу. — Шучу. Мы ждали Лидию, а пришёл ты.

— Если бы не он… — заговорил Грузилок.

Гук коротко кивнул.

— Это и без подсказок ясно. Адепты как прокажённые который день без сна и отдыха Развал прочёсывают. Олово рвёт и мечет. Весь Загон на уши поставил. У нас там свои люди, так что новости приходят. Мы и не рассчитывали уже, что Грузилок с Лидией дойдут. Вовремя ты появился. Я вообще не думал, что когда-нибудь встретимся, тем более с Коптичем. Привет, фантомщик.

Коптич протянул руку:

— Привет, бродяга.

Несколько минут мы шли молча. Гук поглядывал на Киру, пробуя понять, кто она такая. Судя по экипировке, она пришла с нами. Но зачем я взял с собой четырнадцатилетнего подростка? Территории не место для прогулок, здесь всё насквозь пропитано смертью.

— А девочка откуда?

— Это Кира, — ответил я. — Дочь.

Гук снова замолчал, осознавая информацию.

— Так вот она какая. Значит, ты нашёл её. Красивая, явно не в тебя. Зачем привёл её к нам?

— Хочу найти маму, — поглядывая на Гука снизу вверх, сказала Кира.

— Твоя мама умерла, — отрезал долговязый.

— Вы это видели?

— Весь Загон видел, Грузилок подтвердит. Петлюровцы её в яму сдали, давно, — он повернулся ко мне. — Почти сразу, как вы ушли.

Кира замотала головой.

— Она жива, я верю. Папа тоже был в яме, но вышел из неё. Дядя Коптич помог ему.

— С твоей мамой не было дяди Коптича, и никакого другого дяди не было. И хватит об этом.

— Не хватит!

Кира вдруг вскинула руки и ударила кулаками по воздуху. И воздух содрогнулся. Невидимая волна отхлынула от неё и всколыхнула ветки. Удар не сильный, но вполне ощутимый. Ничего подобного она раньше не демонстрировала, и я решил было, что почудилось, но нет, Коптич тоже почувствовал, и Грузилок. И Гук. Он посмотрел на меня вопросительно.

Я обхватил дочь за плечи, прижимая к себе, и пояснил:

— Она двуликая.

Гук не ответил, но вены на висках запульсировали. До этого дня он знал только одну двуликую — Алису — и прекрасно понимал, насколько она непредсказуема и опасна, так что вряд ли эта новость его обрадовала. Однако выказывать неудовольствия не стал, хотя имел полное право развернуть нас и отправить обратно, вместо этого сказал:

— Девочка, послушай меня: твоя мама умерла, и ты должна с этим смириться. И ещё я надеюсь, что ты будешь вести себя смирно. У нас много врагов, а друзей мало, и я не хочу, чтобы кто-то из них погиб в схватке с ревуном. Ты услышала меня?

— Услышала, — кивнула Кира. — У вас не будет проблем со мной. Алиса много рассказывал о вас. Вы её дядя, да? Хорошо, что вы выжили.

— Приятно это слышать. Как поживает Алиса?

— У неё всё в порядке. Она вышла замуж за папу, и теперь у меня есть брат и сестра.

Гук посмотрел на меня, я кивком подтвердил. Да, да, да, двуликих стало больше. Растёт племя Homo Tavrodius.

Мы вышли на край широкой дугообразной просеки. Ни поваленных стволов, ни подлеска, одни лишь серые пеньки. По другую сторону