7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов

бы я, сменив на двухместный Як-7, с превеликим удовольствием услал бы в максимально глубокий тыл! Вплоть до Дальнего Востока, где их не с кем будет путать! Тем более что их у меня в округе всего ничего наберётся и с производства они уже сняты. Где прикажете запчасти к ним брать? У меня их лётчики уже плачут, что новые колёса к тому же Як-2 днём с огнём не достать, а все старые вот-вот свой ресурс выработают! Что прикажете с ними делать в этом случае? Бросать? Так ведь придётся бросать! Иного выхода просто нет, — сам же спросил, сам же и ответил Павлов. — Только место на аэродромах занимают! Впрочем, как и ещё целый ряд самолётов.

— Вот как? И какие же самолёты вы видите лишними для себя, товарищ Павлов? Особенно на фоне того, что сами только что жаловались на их общую нехватку, — прищурил глаза попыхивающий трубкой хозяин кабинета.

— У меня в округе базируются две сотни дальних бомбардировщиков, которые находятся вне моего подчинения. Каждый из них за один вылет потребляет столько же высокооктанового бензина, сколько сожгут восемь истребителей МиГ-3! То есть их общий вылет на бомбардировку какого-нибудь стратегического объекта будет стоить округу растраты трёх четвертей всего столь ценного топлива! Трёх четвертей! За один вылет! Плюс они сейчас занимают те три самых лучших тыловых аэродрома БССР, на которые я с большим удовольствием увел бы временно не менее половины своих фронтовых бомбардировщиков, чтобы уберечь их от вражеских налётов! С какой стороны ни посмотри, а сейчас они мешают! Они излишни!

— А вы что скажете, товарищ Жигарев? Обоснованы ли претензии и пожелания товарища Павлова в плане указанных самолётов? — нашёл глазами командующего ВВС КА Сталин.

— Обоснованы, — был краток генерал-лейтенант авиации.

— В таком случае, товарищи, есть предложение удовлетворить просьбы товарища Павлова. Все его просьбы! Пока ещё время не упущено, — показательно покосился он на извлечённые из кармана часы.

[1] 16 мая 1935 годы был подписан Советско-чехословацкий договор о взаимопомощи в случае нападения на одну из стран договора. СССР не смог оказать помощь Чехословакии в 1938 году, так как Польша отказалась пропускать советские войска через свою территорию.

[2] Линия «Полесье» — польская оборонительная линия, строившаяся в 1928–1939 годах на территории Западной Украины и Западной Белоруссии для защиты от СССР. Состояла из трёх укреплённых районов общей протяжённостью 430 км. Включала в себя 660 долговременных фортификационных сооружений, вооружённых 114 орудиями, 100 миномётами и 1130 пулемётами.

Глава 9

21.06.1941. День триумфа большой дезинформации. Часть 7

— А мы уже услышали все просьбы товарища Павлова? — не спеша поднимать руку, словно тот прилежный ученик, уточнил немаловажный момент осторожный и предусмотрительный Берия. — Просто не хочется сейчас отдать свой голос «за», а спустя 5 минут узнать, что список пожеланий командующего ЗОВО на самом деле сильно больше уже озвученного. И новые пункты этого самого списка окажутся, либо избыточными, либо вовсе невыполнимыми. Некрасиво может получиться, товарищи.

— Товарищ Павлов, вам есть ещё что сказать или мы можем проводить голосование? — в свою очередь уточнил у генерала армии принявший данный комментарий к сведению Сталин.

— Да, товарищи, как очень верно предположил товарищ Берия, у меня ещё не закончились пожелания. И, уверяю вас, ничем малозначительным в них даже не пахнет. Всё исключительно по делу! — принялся Дмитрий Григорьевич ковать железо пока горячо.

— Тогда постарайтесь озвучить их все побыстрее, — дымя, словно паровоз, хозяин кабинета с некой долей недовольства поторопил своего собеседника. На его плечи и так навалился столь солидный груз ответственности, что не унести. А тут ещё вдруг выясняется, что «главный проситель» озвучил далеко не всё, хотя и так запросил уже немало. Но, следовало отметить, всё исключительно по делу.

— Перво-наперво, товарищи, прошу не отзывать в Ленинградский военный округ, а хотя бы на ближайшие пару недель оставить в БССР генерала армии Мерецкова. Кирилл Афанасьевич всю последнюю неделю инспектировал войска ЗОВО, а потому имеет определённое представление о выявленных проблемах и тех тонких местах, на которые следует обратить особое внимание, — принялся в уме загибать пальцы Павлов.

— В качестве кого вы желаете видеть его в своём округе? Нет. Теперь уже не в округе, а на фронте, — сам же себя поправил Иосиф Виссарионович.

— Мне необходим человек, которому я, по возможности, могу максимально полно доверить присмотр за командованием 10-й армии, — не став ходить вокруг да около, Дмитрий Григорьевич выдал правду матку, как она есть.

— Вы имеет какие-то основания не доверять командованию этой армии? — тут же среагировал Берия, не забыв при этом пройтись холодным взглядом по встрепенувшимся Тимошенко с Жуковым.

— Дело не в том, доверяю я там кому-нибудь или не доверяю, — постарался сойти с той кривой дорожки Павлов, на которую неожиданно для самого себя выскочил, подобрав не совсем корректные слова. — Просто военные советы и штабы армий доселе никогда не находились в моём непосредственном подчинении. Я же лично не могу одновременно стоять за плечом каждого из командармов, чтобы от и до контролировать их действия при выполнении ими поставленных именно мною задач.

— А это разве необходимо, стоять у них за плечами? — нахмурившись, уточнил Иосиф Виссарионович. Всё же сама мысль о том, что, по мнению командующего ЗОВО, командирам целых советских армий требовалась «нянька», приводила к появлению ноющей зубной боли. Ведь что же тогда это были за командармы такие, раз им требовался строгий присмотр, словно каким неразумным детям!

— Да! Необходимо! — проявил твёрдость в отстаивании своей просьбы Павлов. — Они ведь даже не со зла, а просто по уже въевшейся привычке не будут ничего предпринимать, пока не получат из Генерального штаба подтверждения моих приказов, — принялся озвучивать он свои основные опасения, конечно же из тех, которые виделось возможным произносить вслух не вызывая лишних подозрений. — Со временем, дня через 3–4, они, конечно, привыкнут и войдут в должную рабочую колею. Но до того-то момента драгоценное время будет утеряно! А самые первые дни боевых столкновений будут решающими! Надеюсь, это понимают все собравшиеся! Потому в этот период уж точно не может быть места обсуждению приказов командования! И я тому самый что ни на есть показательный пример! Вместо того чтобы подчиниться директивам товарища Жукова, я здесь и сейчас стою перед вами и обсуждаю, как же