Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

Что ж, завтра, так завтра. Эмма, кстати, говорила, что целительствовать лучше с утра, особенно в тяжёлых случаях, так что и тут нам лишний плюс. А сейчас, пока день не кончился, продолжим с допросами…

Допросы охранника и служанки сильно много нам не дали. Охранник подтвердил то, что Денневитц каким-то образом, надо полагать, от своей агентуры, уже знал, да немного дополнил показания Курёшина о клиентах Бакванского. С толком, надо сказать, дополнил — сработала свойственная его роду занятий наблюдательность, однако же по «господину Яковлеву» его дополнения оказались не такими уж существенными. От служанки же здесь толку не было никакого, а поведанные ею подробности частной жизни господина Бакванского Денневитцу не показались интересными, не говоря уже о нас с тёзкой. Но вот когда ближе к вечеру закончил своё сочинение сам господин Бакванский, за чтение Денневитц с дворянином Елисеевым взялись с оживлением. Ну и я, понятно, тоже. Не берусь предсказать, что именно в писаниях Бакванского особенно заинтересовало Карла Фёдоровича, а мы с тёзкой особое внимание уделили тому, что торговец компроматом поведал о «господине Яковлеве».

Да, в ожиданиях наших мы не обманулись — упомянутому персонажу Аркадий Кириллович посвятил несколько строк, и строк, прямо скажу, очень занимательных. Интересы «господина Яковлева» оказались крайне разнообразными, и в списке лиц, за компрометирующие сведения о которых он платил Бакванскому, отметились и офицеры, и чиновники, как действующие, так и отставные, и крупный московский домовладелец, и парочка артистов, и какие-то лица неустановленных занятий, как определял их Аркадий Кириллович. Впрочем, не таких уж и неустановленных — одним из них числился тот самый Зенон Шавский, что имел какое-то отношение к застреленному тёзкой Голубкову, и чьи останки были найдены в ходе следствия по покушению на дворянина Елисеева. Какая, однако, всесторонне развитая личность этот «Яковлев»!

Денневитц, разумеется, немедленно принялся побуждать Бакванского давать развёрнутые комментарии к сочинению, и в следующие полтора часа мы услышали немало интересного. Аркадий Кириллович, похоже, полностью принял предложенную Денневитцем линию поведения — полную откровенность как основу для возможного смягчения своей участи — и тёзка ни разу не увидел в словах Бакванского лжи. Что ж, подчистка хвостов по делу о заговоре и мятеже пойдёт теперь веселее, и многим из тех, кто прямым участием в этом не отметился, но руку к зарождению и развитию заговора приложил, уйти от ответа не удастся.

Покупателей своих, как выяснилось, Бакванский почти всех знал, так что и на них у него нашёлся бы компромат, если кто захотел бы его купить. А что, шантаж в отношении людей, имеющих определённый вес в государстве и обществе, вполне мог стать основанием уже для шантажа шантажистов с последующим выходом на очередной круг сбора и использования компрометирующих материалов, но дворцовая полиция пресекла эту цепную реакцию.

Однако, говорить, что всё у нас тут хорошо, было бы неуместным. Однозначно плохим оказалось самое важное для нас с тёзкой — Аркадий Кириллович не сумел рассказать ничего, что могло бы привести к раскрытию истинного лица «господина Яковлева». Обычно «Яковлев» приходил к Бакванскому сам, делая это с завидной регулярностью, единственный контакт, который оставил на случай возникновения у Аркадия Кирилловича экстренной надобности во встрече — текст объявления, которое тот должен был подать в «Московские ведомости». Контактом этим Бакванский воспользовался тоже всего однажды, когда сведения, не лучшим образом характеризующие некоего полковника Храмцова, имели весьма ограниченный срок, в течение которого могли быть пущены в дело. Разумеется, Бакванский ничего не знал ни о месте жительства «господина Яковлева», ни даже о том, как именно тот прибывал на встречи — в такси, на собственном авто или же трамваем. Каких-то особенностей речи и поведения, что могли бы выдать истинное положение клиента в обществе или говорить о том, что он является выходцем из определённой местности, Бакванский не вспомнил, но с известной долей осторожности высказал предположение, что русский язык для «господина Яковлева» не родной — уж очень, по словам Аркадия Кирилловича, правильно тот изъяснялся, среди природных русских даже люди с хорошим образованием настолько правильно не говорят. Что же касается броского одеяния «господина Яковлева» и его манер, то Бакванский совершенно справедливо оценивал их как маскировку и на веру не принимал, хотя и не мог разглядеть, что за той маскировкой скрыто. Впрочем, стоит отдать Аркадию Кирилловичу должное, он прямо признался, что всё это до сего момента держал при себе, и в делах с «господином Яковлевым» его интересовали только деньги.

— Ещё раз, Виктор Михайлович, скажу, что с предложением привлечь госпожу Кошельную к лечению Дмитрия Антоновича вы вышли исключительно своевременно, — подвёл Денневитц итоги дня. — В свете открывшихся обстоятельств, указывающих на связь дела Бакванского с делом о покушении на вас, скорейшее возвращение титулярного советника Воронкова к участию в расследовании представляется до крайности необходимым. Я надеюсь, вы и сами постараетесь помочь Дмитрию Антоновичу, и госпожу Кошельную убедите как следует постараться.

Ну вот что тут сказать? Та самая начальственная мудрость во всей своей тривиальной монументальности…

Глава 15

О языке, медицине и не только

Эмма сидела смирно и старательно делала вид, что соседство с тёзкой её ни капельки не волнует, что и понятно — какие-то проявления чувств в служебном автомобиле всё с тем же ефрейтором Фроловым за рулём были бы неуместными, так что мы с дворянином Елисеевым погрузились в размышления, благо, с нашей двуглавостью оба могли думать каждый о своём. Тёзка, как человек ответственный и не по годам серьёзный, сосредоточился на мыслях о предстоящем осмотре, а если получится, то и исцелении Воронкова, я же продолжал переваривать то, что узнал вчера на допросах. Собственно, размышлял я о том ночью, пока тёзка спал и пока не уснул я сам, а в машине что-то в очередной раз передумывал, а чему-то подводил итоги.

Самым, конечно, большим открытием стало здесь внезапное пересечение дела Бакванского и расследования покушения на тёзку, в особенности же то, что пересечение это олицетворялось персонажем, имевшим полное право считаться заказчиком несостоявшегося убийства дворянина Елисеева. У персонажа даже имя появилось, пусть и наверняка ненастоящее, но уже лучше, чем одно лишь описание внешности, тоже, скорее всего, искусственно созданной и используемой лишь для создания ложного впечатления. Спасибо, конечно, Бакванскому с его жизненным опытом — кое-какие интересные подробности в образе «господина Яковлева» он заметил и довольно близко, как я полагаю, к