Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

учитывая, для чего вас реально наняли… Сдаете Корнилова – и сами идете под суд. В-третьих, вы не знаете, на кого реально работаете.. Это может быть опасно. Но, даже если вы готовы к тюрьме ради собственной свободы, Корнилову есть на что вас цепануть. Это родители и та девушка.

- Стойте, - перебил его Рамис и принялся листать справочник в поиске нужной страницы, - а что, если именно на это и надавить? Вот, смотрите, - он ткнул пальцем в текст, - Корнилов, похоже, снял моих родителей с пенсии и выплачивает им пособие из резервов распредотдела. Потому что нельзя получать пенсию беженца, находясь вне рабочего округа. Тут вот прописано.

- Слушайте, - глаза Александра загорелись, - а я ведь не зря поверил в вас! Превратить болевую точку в точку силы, - пробормотал он, потирая подбородок.

- А?

- Да, это я так. Верно! Верно говорите! Вам нужно обезопасить свой балласт – вы уж простите, что я так говорю.

- Я вот о том же подумал. Надо не ссориться с Корниловым, а как-то хитро обставить. Например, Апани может сказать, что я ее достал, и она хотела бы вернуться домой. Она ведь мне по сути никто. И Корнилов будет вынужден ее устроить обратно или куда-то еще… А вот родители… Надо предлог придумать!

- Думайте, думайте, - проговорил юрист, допивая кофе, - решение и правда хорошее, хотя вам сильно проще не станет. Неужели это того стоит?

- Свобода – стоит всего, - твердо ответил Рамис.

- Так-то да. Но она может вам стоить собственной жизни. Подумайте хорошенько, Рамис. Я ведь не зря вам обрисовывал, за кого вас считают. Думаю, с вами не будут заморачиваться даже. Суд, тюрьма… Да кому нужна огласка? Понимаете?

- Понимаю, - кивнул Рамис.

Он поблагодарил Александра и собрался уходить, так как отведенное ему время заканчивалось. Александр не захотел брать с Рамиса деньги, аргументируя это тем, что Рамис сам нашел верное решение.

- Нет, возьмите, - мотнул головой Рамис, - вы указали мне на важные подводные камни побега, которые я сам не видел. Жаль, конечно, ведь сбежать было бы проще, но чего уж…

- Бежать всегда проще…

- Э, не скажите, - Рамис вдруг вспомнил о Найде, который, вместо того, чтобы дождаться срока, сбежал из тюрьмы.

Он внимательно посмотрел на юриста.

- Разрешите задать вам еще один вопрос?

- Разумеется.

- Если беженца сняли с грузового поезда, на котором он выехал с рабочего округа, могут ли посадить за такое на долгий срок?

Александр поднял брови.

- Вот уж вряд ли! Закон приняли относительно недавно – статистики у меня как таковой нет, но точно могу сказать, что это невозможно. Опять-таки, как и в случае ГРЧ, коменданты блокпостов и связанные с ними охранные организации действуют по своим правилам. Вы думаете, мало кто бежит из рабочего округа? Бегут, еще как бегут! Думаете, нет нечистых на руку комендантов? Думаете, все, как по методичке, останавливают беглеца, а при невозможность задержать – стреляют по бегущему? Не-е-ет… Поверьте мне, они не упускают шанс нажиться. Так что – могли бы посадить только если беженец оказался несговорчивым, либо же с него было нечего взять. Но срок небольшой. Я не помню точно – надо свериться, но как будто бы не больше месяца с обязательными работами. Однако, сдается мне, вы не за себя спрашиваете…

Рамис кивнул, но решил больше не раскрывать никаких подробностей. Он и так уже понял, что в случае Найда что-то пошло не так. Сильно не так. И почему его упрятали так надолго? Во что он влип?..

Рамис оставил деньги, еще раз поблагодарил Александра, попрощался и вышел. Тот сказал, что Рамис всегда может заходить в его рабочие часы. Это было хоть и приятно, но, пожалуй, абсолютно бесполезно. Как бороться с организацией, против которой нельзя ничего выставить?

***

Бабулька, не переставая, благодарила Найда за часы. Он жутко смущался и отмахивался – дескать, это было совсем не трудно. Слухи о «героизме» незнакомца, спасшего девушку, быстро разлетелись по всему поселку. Найду такое внимание было отнюдь не на руку. Он бы предпочел по-тихому свалить, но теперь не получится.

Когда Найд в глубокой ночи вернулся в дом, и бабка наконец перестала воспевать ему благодарности и ушла спать, он разложил на ковре в комнате все награбленное добро. Денег было совсем немного – вероятно, поэтому бандиты и наведались в деревушку – запугать местных, пожрать от пуза за их счет и разжиться всяким. Оружие – вот что больше всего радовало Найда. Ну и снятая с одного из бандитов поясная кобура для удобного ношения. А свой карабин он, наверное, продаст.

Перебирая какие-то кольца, цепочки, часы, Найд размышлял, за сколько смог бы это продать, как вдруг его пронзила одна мысль.

«Дурень! Это ведь награблено у жителей!»

И, действительно: с вероятностью девяносто девяти процентов бандюганы надергали всего этого хлама у местных и точно так же, как Найд, собирались куда-то толкнуть.

«Это что же получается – я как будто бы сам ограбил простых людей?» - похолодел Найд.

Нет, так поступить он не мог. С сожалением посмотрев на небольшую кучку денег и на более внушительную кучку ценностей, Найд был вынужден констатировать, что он снова окажется на мели. Если, конечно же, не договорится со своей совестью и не заберет все себе «в уплату за освобождение».

Нет, невозможно. Он перестанет себя уважать. Найд еще раз бросил взгляд на внезапно приобретенные богатства, вздохнул и отодвинул кучку подальше от своего рюкзака. Он решил утром вручить ценности бабке – пусть сама раздаст вещи владельцам. Бабка была прошаренная: все видела, все знала – где, чье – а в случае, если не будет знать, Найд посоветует ей сначала попросить владельца описать свою вещь. Чтобы наверняка не обманули». В целом, план был хорош.

Найду хотелось бы покинуть Пологое еще до того, как проснутся местные. Он не хотел к себе ненужного внимания. Но, с другой стороны, он ужасно устал, а из-за очередного провала контроля самочувствие оставляло желать лучшего. И это бодрости тоже не добавляло. К тому же, у Найда было стойкое чувство, что он что-то упустил…

Что он упустил, Найд понял только утром, когда напуганная бабка разбудила его, тряся за плечо.

- Голубчик, вставай, там этот пришел… Вставай, пожалуйста!

Найд еле разлепил глаза и прищурился от яркого света.

- Что? Кто?

- Да бандит.