"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 - Nicols Nicolson

- Варвара Николаевна, вы меня разыгрываете?

- Нет, милая Анна, все так и есть, - улыбнулся отец. – Непонятным образом, наш Стас и Степан Иванович очень схожи между собой. Да, собственно, что здесь непонятного, род - то один.

- Портрет - это вторая неожиданность, а первой был ваш сын Степан. Этот мальчик сразу очень по-доброму отнесся ко мне, и к Стасу. Степан - ваша первая копия. А дочь София просто излучала любовь к нам.

- Вы так сразу определили, что Степан и София мои дети? – поинтересовался у Анны.

- Хотя к тому времени я еще не полностью отошла от действия зелья, которым меня пичкали похитители, но, любимый, повторяющийся в детях образ, не спутаю ни с кем. Мне очень отрадно, что все дети похожи между собой, ведь у них один отец.

- А Франческа не говорила, как вам удалось вырваться из лап похитителей?

- Мы чувствовали себя не очень хорошо, да и фрау Колетти предупредила, что инкогнито нашего освободителя она не откроет.

- Да, пути Господни неисповедимы.

- Что ты этой фразой хотел сказать? – насторожился отец.

- То, что мою любимую перед Богом жену, в наш родовой замок доставила наша родственница.

- Сынок, ты ничего не пил за ужином, а говоришь, вернее, заговариваешься, - не успокаивался отец. – Да, Франческа Колетти помогла доставить к нам Анну, Ольгу Николаевну и внука Стаса, дай Бог ей крепкого здоровья. Но называть ее нашей родственницей, по крайней мере, неэтично.

- Нет, отец, все именно так, как я сказал. Наш предок отметился в Итальянском походе, посетив Милан, где встретил Лючию Колетти. Теперь на видном месте виллы торгового дома Колетти, красуется точно такой же портрет Степана Ивановича, только в чине поручика. А из поколения в поколение у итальянской родни передается медальон с изумрудами, близнец того, который находится у нашей мамы. Я видел этот медальон. Ты же мамин медальон сам в руках держал неоднократно, и знаешь, что это древняя и тонкая работа.

- Станислав Владимирович, тогда получается, Франческа скрывала от нас ваше имя? – изумилась Анна.

- В кругу семьи, подчеркиваю, в кругу семьи я отвечу утвердительно, приложил к этому руку.

- А почему меня не узнали?

- Узнаешь там, когда девицы замотаны в материю подобно египетским мумиям.

- Неужели было тяжело нас от тряпок избавить?

- Времени было очень мало, не до избавления, главное целыми и невредимыми унести ноги.

- Унесли?

- Как видите, дорогая моя Анна, я сижу рядом с вами.

- Вот, гляжу на вас, слушаю, и не могу взять в толк, - озадаченно сказал отец. – Вы о том громком взрыве в Вене говорите, или чем-то ином?

- О каком взрыве? – повернула к отцу голову Анна.

- Газеты писали, что в аристократическом квартале Вены взлетел на воздух особняк. Людей побило много, якобы посол Франции серьезно пострадал. Две недели разбирали завалы. Там после пожара нашли останки нескольких человек. Сын, ты нам ничего не хочешь рассказать?

- На эту тему не хочу, - ответил отцу.

- А какая тема тебе больше интересует?

- Мне надо узаконить взаимоотношения с моей любимой Анной. Негоже, когда жена и ребенок при живом отце и муже носят другую фамилию.

- В этом вы, Станислав Владимирович, ошибаетесь, - чуть покраснев, сказала Анна. – Я набралась наглости и смелости, поэтому записала в православном храме Лондона нашего сына, как Головко Станислава Станиславовича. Его родители тоже носят фамилию Головко. Вы меня ругать не будете? – виновато хлопала глазами Анна.

- Не буду, вы все сделали правильно. Тогда осталось дело за малым. Отец, завтра нужен православный священник, нас надо обвенчать. Милая Анна, надеюсь, мне не надо ехать к королю Фредерику VIIIиз рода Глюксбургов, просить у него вашу руку?

- Я сама могу принять такое решение.

- И, что вы решили?

- К душе и сердцу, отданным вам ранее, получите мою руку и мое согласие стать вашей женой,- после короткой паузы сказала Анна.

- Определенно, сегодня вечер сюрпризов, - сказал, улыбающийся отец, - поэтому предлагаю, несмотря на позднее время, в честь знаменательного события, поднять по бокалу отменного «Шато Монтросе».

Отведав вина, начали расходиться по своим комнатам. Мама многозначительно посмотрела на меня. Я только развел в стороны руки. Потом мама улыбнулась, покачала головой, и отправилась вслед за отцом.

В своей комнате я начал медленно раздеваться, пытаясь найти предлог посетить комнату Анны. Дверь тихо отворилась, на пороге стояла моя любимая Анна.

Мы кинулись в объятья друг друга. Наша одежда в считанные секунды улетела в разные стороны комнаты, и мы повалились на шикарную кровать. А дальше, дальше все как в тумане. Мы любили друг друга, наслаждались нашей близостью, на время выпав из реальности. Для нас ничего вокруг не существовало, были только мы, и наша любовь.

- Я так по вас соскучилась, мой любимый Стас, - тяжело дыша, произнесла Анна, в минуты очень короткого затишья, - не могу насытиться близостью с вами.

- Тогда не будем терять время, любовь моя.

Снова жаркие поцелуи, тесные объятия и пляска безумной любви.

- Дорогая, а кто сейчас со Стасом? – вспомнил я о малыше, когда обессиленные мы лежали обнявшись.

- Не волнуйтесь, за ним присматривает няня детей, с ним все хорошо. Он мальчик спокойный.

- Кстати, Ольга Николаевна здесь - в замке?

- Её ваш батюшка две недели тому отвез в Берн, где передал в руки российскому послу. Скорей всего, она вернулась в Лондон.

И опять все разговоры и мысли ушли на второй план, а может и на третий. Нас звала и не отпускала её величество любовь. На ее зов мы откликнулись с радостью.

Не знаю, сколько бы еще продлилось наше единение, но надо было спускаться в обеденный зал к завтраку. Привели себя в нормальный вид, и, держась за руки, прошли в зал.

Все уже собрались, поджидали только меня и Анну. Мама с улыбкой посмотрела на наши счастливые лица.

- Дети, разрешите представить вашу маму, - сказал я, поставив перед собой Анну.

- Мы знали, мы знали, что Анна наша мама, - сорвались со своих мест Степан и София.

Дети моментально обхватили руками Анну, и доверчиво прильнули к ней.

Мама и Анна умывались слезами. Отец глядя на эту