Тайны затерянных звезд. Том 11 - Антон Кун

Перед глазами снова встали залитые кровью и усыпанные телами коридоры «Василиска-33» и я не удержался — переглянулся с капитаном, явно думающим о том же самом.

— Потом, когда там оказался спейсер, мы поняли, что кто-то действительно подбирается к разгадке тайны хардспейса, — продолжил Ребит. — И, когда это снова оказался ваш корабль, мы укрепились в своих подозрениях, что у вас может получиться.

— Поэтому вы не трогали нас возле спейсера перед самым прыжком… — медленно произнесла Кирсана, задумчиво хмуря брови. — И даже защищали нас от чужого огня…

— А почему тогда возле Маэли вы нас атаковали⁈ — возмутилась Кори, уперев руки в бока. — Вся история могла закончиться в тот самый момент, вместе с вашим хвалёным… как так его… Магнусом, в общем!

— В тот момент вы находились не в священном месте, — Ребит вздохнул, будто ему сейчас приходилось объяснять трёхлетнему ребёнку прописные истины, вроде «почему солнце греет». — Во всём остальном космосе ваш корабль ничем не отличается от всех остальных. Мы знали, что как бы мы ни старались, что бы мы ни делали, мы не сможем убить избранных или помешать им попасть в хардспейс. Это было предсказано.

— Да кем⁈ — внезапно взорвался Магнус, всплеснув руками. — Кем было предсказано⁈ Я уже не в первый раз слышу эту чушь, а вы так и не объяснили — кто этот ваш предсказатель⁈ Где его предсказания⁈ Что они вообще из себя представляют⁈

— Я рад, что вы затронули эту тему! — совершенно серьёзно произнёс Ребит, переведя взгляд на Магнуса. — И я буду рад всё вам продемонстрировать. Прошу вас.

Он сделал приглашающий жест рукой в сторону их главной реликвии — голографического интерфейса, парящего над костями бывшего экипажа «Небулы», как будто хотел, чтобы мы вошли в него и… не знаю, сами всё поняли?

Конечно, Ребит хотел не этого. Он просто хотел обратить наше внимание на интерфейс, в котором тут же начал ковыряться, гоняя по пространству туда-сюда файлы и папки. Они мельтешили перед нами, как стая ночных мотыльков, привлечённых светом, и со стороны вообще казалось, что Ребит не ищет что-то конкретное, а просто дурит нас, активно изображая самую бурную деятельность.

Но спустя буквально пять секунд он наконец остановился. Остановился, открыл какой-то файл, который развернулся в бесконечную стену текста, и указал на него ладонью. Молча. Как будто ожидал, что мы и так всё поймём.

— Дневник капитана корабля «Небула», — Кайто первым прочитал заголовок окна, а, значит и всего файла. — Джонатана Райса. Это Нейтроник, что ли?

Ребит кивнул:

— До того, как принять неофициальное, но крайне подходящее ему имя Джонни Нейтроник, он был известен под мирским именем Джонатан Райс. В этом священном документе собрана вся история Джонни Нейтроника и его корабля, и всё, что он здесь упоминал, все его предположения и догадки, рано или поздно становились истиной. Например, вот.

Ребит взмахнул рукой, и стена текста послушно рванулась вверх, следуя за его движением.

Спустя несколько мгновений Ребит дёрнул рукой вниз, и текст тут же остановился — зуб даю, что на чётко определённом месте, именно том, что Ребит и искал!

— Полагаю, что когда-нибудь корпорации дойдут до того, что смогут сами подобраться к тайне строения Н-двигателей и если не создадут собственные аналоги, то изобретут какие-то обходные пути, позволяющие делать то же самое, — зачитал он прямо из дневника. — И тогда Администрация, уверен, объявит им войну по какой-нибудь очередной надуманной причине.

Мы переглянулись. Магнус открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Ребит уже взмахнул рукой, прокручивая текст дальше, и снова зачитал вслух:

— История всегда идёт по спирали. Даже если у нас ничего не получится сегодня, завтра появится кто-то другой, кто точно так же, как и мы, будет достаточно недоволен действиями Администрации для того, чтобы начать что-то делать, и при этом достаточно силен для того, чтобы довести это до конца. И я сейчас не про физическую силу и не про огневую мощь, скорее про морально-волевые качества. Способность не рефлексировать на тему, как далеко придётся зайти, а думать лишь о том, сколько и чего ещё нужно сделать, чтобы зайти так далеко, как будет нужно.

Мы все снова переглянулись, и тут уже Кайто открыл было рот, но Ребит снова взмахнул рукой, заставляя стену текста стремительно скользить вверх, и так и застыл с вытянутой рукой, словно собирался весь его промотать до самого конца.

Стоял и стоял.

Стоял и стоял.

А текст всё скользил и скользил вверх, ни на секунду не снижая скорости, и даже, кажется, наращивая её…

И внезапно остановился. Просто скользнул до самого конца и больше двигаться было некуда. Это были последние записи Джонни Нейтроника, которые он успел сделать в жизни.

— Я ошибся, — начал читать уже я, сразу с последнего абзаца. — Я сделал ставку даже не на зеро, я поставил на отрицательное значение, и некоторое время это давало свои плоды… Пока не перестало их давать. Мы заперты здесь как крысы в крысоловке, но никто не придёт её открыть — потому что никто не знает, что мы тут вообще есть. Что это самое «тут» вообще есть. Какой-то локальный пространственный карман, из которого нет выхода, а вход в который можно найти только если твои двигатели собирали полубезумные фанатики науки, которые наобум действуют чаще, чем гадалки. Я даже не представляю, кто мог бы вытащить нас отсюда, из этого места, даже если бы знал, что мы тут есть. Разве что Тоши-Доши, но он давно уже должен быть мёртв. Может, у него есть дети, которые настолько же гениальны, насколько он сам? Было бы здорово…

Из текста буквально сквозило отчаянием человека, который осознал, что обречён. Нотка безумия и явная спутанность сознания как дополнение делали из этого текста не просто дневник. Это была исповедь, пусть и не законченная, ведь дальше просто не было никакого текста. На этом месте Нейтроник перестал вести дневник.

И скорее всего — жить тоже.

Я перевёл взгляд на Магнуса, а тот, не скрываясь, покрутил пальцем у виска, и одними губами прошептал:

— Секта.

— Да, на пророчество это так себе тянет… — хмыкнул Кайто, тоже явно не впечатлённый представлением.

— А по-моему, вы ни хрена не видите главного! — перебил их капитан, выходя чуть вперёд. — И я говорил вам это много-много