Выйди за моего мужа замуж - Майарана Мистеру

тончайшую серебряную проволоку, создав каркас изящных крыльев. Припаяла стальные микрошарниры так виртуозно, что невооруженным глазом заметить их было почти невозможно. На каждое крыло бабочки я нанесла несколько слоев нежно-голубой эмали, добиваясь идеального глянца.

Парные хризолитовые вставки, предназначенные для основания крылышек, пришлось долго и нудно обтачивать алмазным надфилем, чтобы они безупречно, без зазоров вписались в подготовленные гнезда. Затем каждый кристалл был бережно окружен кружевом из тончайшей серебряной филиграни.

С мужской брошью в виде жука пришлось повозиться гораздо дольше. Массивный зеленый панцирь требовал многослойного нанесения эмали с обязательной подложкой из медной примеси. Только так при постоянной магической нагрузке цвет давал ту самую благородную, глубокую темную зелень с богатым золотистым отливом.

На крепление шести лапок ушли отдельные крошечные шарниры — благодаря им лапки слегка подрагивали при ходьбе, добавляя механическому насекомому жутковатой живости. Сложнее всего оказалось правильно разместить голубой аквиант у изголовья жука. Я раз десять пересчитывала векторы, чтобы он давал правильный поток энергии, обеспечивая идеальный контакт с аурой.

К вечеру среды парные украшения были почти готовы. Оставалось лишь отполировать последние штрихи, активировать скрытое плетение и протестировать связь камней на расстоянии.

А в четверг утром пришло письмо. Дирэл чинно подал его мне на серебряном подносе прямо во время завтрака. Дорогой конверт из плотной кремовой бумаге был запечатан темно-красным воском. На печати красовалось кольцо с тремя пересекающимися линиями. Личный герб рода Сайс.

У меня во рту моментально пересохло. Сердце предательски ухнуло вниз. Папа удивленно поднял светлые брови, поверх края газеты разглядывая герб.

— Интересно. От кого депеша? — поинтересовался отец.

— От графа, — я положила нераспечатанный конверт рядом со своей тарелкой, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

— Ну так открой, не томи.

Я медлила, тупо разглядывая сургуч.

— Дочка, смелее, — подбодрил он.

Я глубоко вздохнула, взяла столовый нож для бумаги и аккуратно подрезала печать. Внутри обнаружился всего один лист дорогого, плотного пергамента. Текст был исписан четким, уверенным мужским почерком с легким наклоном вправо. Никаких вензелей, строго и по делу.

«Леди Мортим, Приношу извинения за беспокойство. Я ожидал Вашего повторного визита в мою контору, однако его не последовало. Будучи человеком, привыкшим ценить чужое время, я не намерен излишне настаивать на сотрудничестве. Тем не менее, я оставляю за Вами возможность лично обсудить условия предлагаемой должности подмастерья. Приглашаю Вас посетить мою контору в любое удобное для Вас время на следующей неделе. Уверяю, наша беседа займет не более получаса. С неизменным уважением, Граф А. Сайс»

Я вчиталась в сухие строчки дважды, пытаясь найти скрытый подтекст.

— Ну, что там? — не выдержал папа, откладывая газету в сторону.

— Он прислал повторное приглашение, — выдохнула я.

— Вот видишь! — Отец воодушевленно подался ко мне через стол. — Дэйна, это же просто замечательный знак! Сайс умеет уговаривать дипломатично, без грубого давления. И, прошу заметить, он пишет тебе лично, а не через своего секретаря, как это принято.

— Папа…

— Что «папа»?

— Я ведь уже объясняла: я отказалась от этой затеи.

— Ну так возьми и передумай! — всплеснул руками отец. — Девочка моя, послушай умных людей: такие щедрые приглашения редко повторяют дважды. Это прямое доказательство того, что граф разглядел в тебе настоящий, редкий потенциал. Не зарывай талант в землю из-за девичьих страхов.

Да не потенциал он во мне разглядел, а истинную.

Я аккуратно сложила пергамент вдвое и положила его на скатерть.

— Нет, папа. Я никуда не пойду. — Мой голос звучал твердо и ровно, хотя для этого пришлось приложить немало усилий. — Я уже все для себя решила. Сегодня же напишу ему вежливый ответ и закрою этот вопрос навсегда.

Отец недовольно поскреб бровь.

— Ох, Дэйна, иногда ты бываешь упрямой, как твоя мать.

Свою мать я совсем не знала. Она умерла от лихорадки, когда мне было несколько месяцев.

— Должна же я была в кого-то уродиться такой принципиальной.

— Хорошо, дело твое, — он примирительно поднял руки. — Только пиши предельно вежливо и тактично. Граф Сайс — это человек, с которым жизненно необходимо сохранить добрые отношения, даже если ты отказываешься на него работать. В столице такие связи на вес золота.

— Я прекрасно это понимаю, папа.

Сразу после завтрака я уехала на занятия в академию. Весь учебный день мысли об этом злосчастном письме лежали в моей голове тяжелым, давящим камнем.

В большой перерыв между лекциями я укрылась в библиотеке. Заняв самый дальний и тихий стол, я достала чистый лист хорошей бумаги и в течение долгих пятнадцати минут скрупулезно составляла текст ответа. Послание получилось простым, лаконичным и безупречно вежливым. Я искренне поблагодарила графа за оказанную мне высокую честь. Сослалась на острую, непреодолимую необходимость полностью сосредоточиться на учебе ради поддержания высокой академической успеваемости. И, как требовал этикет, выразила слабую надежду, что когда-нибудь в далеком будущем смогу оказаться полезной его сиятельству. Размашисто подписалась.

Вернувшись домой, я сразу же переписала черновик набело красивым почерком, лично отнесла письмо на почтовую станцию и передала посыльному, не давая себе ни единого шанса на сомнения.

Вечером, закрывшись у себя в мастерской, я по привычке зажгла яркую лампу, аккуратно разложила на столе инструменты и села за верстак.

К вечеру воскресенья парные украшения были полностью закончены. Я с гордостью разложила их на черной бархатной подложке в изящной шкатулке из светлого дерева. Эту шкатулку папа подарил мне много лет назад, на мое двенадцатилетие. Слева лежали нежные серьги-бабочки, переливаясь в свете лампы голубым шелком эмалевых крыльев. Справа покоился массивный, тяжелый жук с матово-зеленым панцирем. В одной, точно рассчитанной точке у его головы спокойно и ровно поблескивал маленький, но мощный аквиант.

Я плавно провела раскрытой ладонью над готовой парой, вливая толику энергии и активируя скрытое магическое плетение. Камни мгновенно откликнулись мягким, пульсирующим теплом, которое я ощутила даже сквозь кожу рук.

Я мысленно прикинула радиус стабильного действия этой связки — около десяти-двенадцати шагов, не больше. Идеальная дистанция для близкого бытового общения. Когда Алифанта и Клэйд наденут эту пару одновременно и окажутся рядом, они начнут испытывать легкое, едва заметное, но навязчивое желание оказаться еще ближе друг к другу.

Возникнет необъяснимая потребность перекинуться лишним словом, бросить случайный взгляд, прикоснуться. Никакого жесткого магического принуждения. Никакого подавления или нарушения их свободной воли. Просто крошечный, изящный, едва уловимый эмоциональный толчок в нужную сторону.

А их собственная, гнилая природа сама довершит начатое. Я с легким щелчком