Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

голову на его сильное плечо, закрыла глаза и расслабилась. Только прижалась теснее, как кошка, оказавшаяся в надёжных руках. Голова перестала болеть. Тошнота ушла. Я ощущала лишь усталость и облегчение, что, наконец, кошмар закончился. И да, помыться мне не мешало.

— Всё будет хорошо, — сказал Джон.

Его голос перекатывался в груди рядом с моим ухом, и стало на удивление спокойно. Он оставил меня наедине с грничной‚ но я отпустила её.

— Я сама, уходи, — сказала девушке и под укоризненным взглядом Джона Моргана выставила горничную за дверь ванной.

Оставшись одна, прислонилась спиной к двери и всхлипнула. Слёзы не по моей части. Чтобы ни случилось — я никогда не плакала. Но сейчас после всего произошедшего я дала волю слезам. Тихо плача, сняла с себя тюлевое платье, которое специально сшила у модистки для девичника, и бросила его прямо на пол. Оно было измятое и испачканное в рвоте. Но особенно, теперь напоминало о самом кошмарном дне в моей жизни — я вышла замуж по ошибке. Это была не просто роковая ошибка, а следствие чужого замысла — если бы не Джон, в ближайшие часы меня бы уже не было. Всхлипнув, стянула с себя чулки, комбинацию, избавилась от облегчённого корсета и забралась в ванну, наполненную горячей водой с шапкой воздушной и ароматной пены. Немного погрелась, затем умылась мыльной водой, почистила зубы. Полностью распустила волосы из испорченной причёски. И все это время я судорожно сглатывала и моргала — только бы не разрыдаться в голос! Но когда я с отчаянием до красна тёрла себя губкой, сдерживаться не хватило сил. Сначала крупные слезинки медленно покатились по щекам. Я попыталась подавить рыдания, но на этот раз страдание оказалось сильнее мой железной воли. Отшвырнула намыленную губку, ударила ладонями по воде и безутешно зарыдала. Это были слёзы из-за обрушенных планов, из-за того, что вышла замуж по ошибке, да ещё и за преступника! Злилась на себя за то, что оказалась наивной дурой и попала в чью-то хитросплетённую ловушку и чуть не оказалась на том свете в обществе дядюшки. Нет, я не дура, я хуже! Я — тупая гусыня, которая решила, что теперь чуть ли не весь мир мне принадлежит! Как же можно было быть такой беспечной?! А ведь это произошло из-за наследства — другой причины быть просто не может. Кто-то решил убрать меня с дороги и завладеть дядюшкиным состоянием. Но рассуждать логически у меня не было ни сил, ни желания — подумаю потом, кому выгодна моя смерть, когда страдания сойдут на нет. В моём плаче был отзвук обиды маленькой девочки, у которой разрушились её старательно выстроенные воздушные замки. Это ведь позор — быть женой преступника, да ещё предателя короны! Для меня закроются все двери, даже при наличии денег — меня больше не станут звать на балы, приглашать на обеды и моё имя навсегда вычеркнут из клубов по интересам, и не пустят даже на порог! Кто станет читать журналы, газеты и книги, выпущенные моим издательством, если на моё доброе имя уже легла тень Джона Моргана! Жизнь закончена! Ещё и убить кто-то хочет. Почему жизнь так жестока-а-а?!

Я не знала, сколько времени так прорыдала, когда вдруг я услышала стук в дверь. Тут же заткнулась, всхлипнула и судорожно глотнула воздуха, пытаясь взять себя в руки. Не хочу, чтобы новоявленный супруг меня услышал.

Выбралась из уже остывшей воды, смахнула набежавшие слёзы, обернулась длинным полотенцем и, изобразив улыбку, открыла дверь. Передо мной стоял Джон. Моя улыбка погасла, и я не знала, что сказать, просто молча смотрела на него. Тем временем с моих мокрых волос стекала вода.

— Элизабет, с тобой всё в порядке? — спросил мужчина негромко, и я хотела было огрызнуться, что не его ума дело, но тут же стушевалась, так как во взгляде зелёных глаз не было ни насмешки, ни злорадства. Я увидела беспокойство.

А потом я пробежала взглядом по самому мужчине — он так и не был вымыт и переодет. И взгляд всё такой же — уставший, а вид — измотанный. Мне стало его чуточку жалко. Точнее не так, мне стало себя ещё жальче, потому как мне достался мужчина, которого сломали!

Усиленно моргая и стараясь не шмыгать носом, пробормотала:

— Со мной всё в полном порядке, спасибо за заботу и помощь, Джон. Ты меня спас... А... А почему ты спрашиваешь?

Он вздохнул и признался:

— Я слышал, как ты плачешь.

Моя гордость тут же выпустила шипы — леди Элизабет Ловли никогда не плачет! Мне хотелось сказать ему, что он ошибся, но меня подвело моё же тело — подбородок задрожал, с губ сорвался судорожный всхлип и по щекам опять потекли проклятые слёзы. Чувствуя неловкость, я хотела было захлопнуть дверь, чтоб он не видел моих слёз, моей слабости, и так уже этот мужчина видел меня в жутком свете, а теперь ещё и истерика, но он не позволил — притянул вдруг к себе и прижал к груди со словами:

— Не вижу ничего дурного в твоих слезах, Элизабет. Дай волю своим чувствам, чтобы в будущем тебя не преследовали события сегодняшнего дня. Плач, рыдай, кричи и не стесняйся меня.

Я думала, что уже прорыдалась, сидя в ванной? После слов супруга поняла, что это были ручейки, а теперь прорвало настоящую плотину. Когда я выплакала, кажется, все слёзы, а внутри поселилась звенящая пустота, посмотрела на Джона и сказала:

— Спасибо. Теперь я могу думать и рассуждать.

— Я рад, — сказал он серьёзно.

— Мне нужно найти друзей — Джайса и Эмилию. Уверена их тоже отравили. Кстати, где ты взял противоядие? И ещё одно — тебе срочно нужно помыться и переодеться.

Мужчина грустно улыбнулся.

— Определил яд по характерному запаху — запах миндаля. Тебя отравили магическим зельем, Элизабет, и после смерти от него не осталось бы и следа. Ядовитое зелье называется «Весёлая смерть». Противоядие я сделал сам, ингредиенты попросил достать у администратора гостиницы и их стоимость записали на счёт твоего номера. Твоим друзьям уже отправлено противоядие вместе с пояснительной запиской — тебя здесь знают и твоих друзей тоже, поэтому найти их адрес не составило труда. Про помыться — не было времени, но сейчас я с удовольствием займу ванную. А вот с одеждой — проблема...

Ничего себе... Пока я была в беспамятстве, он провернул целое дело!

— Не проблема, — перебила