"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

— А его кто-то кусал, или сам?

— Сам!

— Да тише ты, не разбуди. Если упадёт, нас отругают…

Шептание кошек с утра пораньше нервировало. Я чувствовал периодическое касание к своему телу их хвостов, длинных, очень колючих кончиков волос. Задрали, дайте поспать…

Что-то влажное, словно я обоссался, ощутилось снизу. Блин, только не это! — С лёгким испугом, боясь опозориться и реально обоссаться, открываю глаза. Кошки от внезапности чуть ли не на стенки попрыгали. Поразлетались в разные стороны, к стенкам вигвама и с наивной детской непричастностью поотворачивались. Их тут не две, даже не три… четыре, пять, шесть, семь… что они все здесь забыли⁈ Ещё и у входа несколько. В музей пришли, блин⁈

— Вижу, ты открыл глаза, жертвенный Каутль. Хорошо, пора вставать, выбирать дев на соитие, тебе предстоит нелёгкий труд. Жизнь, пот и кровь, всё на конце твоего корня, от него зависит, будет ли у твоих дев новое начало. Жить, или быть принесёнными в жертву двум ночным светилам, тебе решать, как нам поступить с безхвостыми! — Говорит женщина-кошка, застывшая на пороге шатра. Её лицо прикрывал платочек, небольшая шкурка с прорезями для глаз, на шее висели бусы с когтями, переплетённые красными перьями. По телу, слегка обвисшей груди и хвосту, на котором проступила седина, я мог определить, что она достаточно возрастная кошка. Хотя внешние данные, как и у всех остальных местных женщин, головокружительные. Сильные руки, подтянутое тело, очень длинный пушистый хвост, всё прямо выглядело шикарно. Единственное, что смущало, костяной пояс и кинжал-коготь, выполненный из кости и куска чёрного железа или камня.

— А можно без жертв и новых начал? Просто покажите, кто в очереди… — Солнце встало и во всю жарило на улице, я видел это по мокрым от пота телам кошек. Мне не хотелось никуда идти, здесь, где мой шатёр, есть тень от пальм, да и внутри от земли кровать не особо греется, температура идеальная, а ноги мои до сих пор гудели. Вчера взял на себя слишком много, кожа на заднице и в паху, там, где была потертость, чувствовалась очень натянутой, резкое движение — и порвётся.

— Неряха, пришёл новый день, а ты ещё не умывался. — Заявила жрица и подала команду рукой. Пара плечистых кошек моего роста с радостью и улыбками прыгнула в мою кровать.

— Стойте, что вы… я сам! — Прихватив меня за подмышки, оторвали от кровати, вытянули на застеленный листьями пол, после чего ещё двое затянули в шатёр чан. Ой, блин, только не говорите, что это… Удар ледяной водой, ключевой, нихрена не солёной, а пресной, той, что текла сквозь джунгли с гор. Вот сучки, я это запомню… В следующий миг мою голову окунули в деревянный тазик, у них был ещё сосуд с водой. Дальше в руках кошек показываются совершенно земные банки с шампунями.

— Экономьте, не разливайте зря! — Трепетно подойдя к шампуням, говорит жрица.

Бабы принялись мыть мою голову, поливать гелем, затем, стянув майку и трусы, натирать оставшееся тело.

— Да пустите вы, я сам! — Бормочу в момент, когда одна из строптивых, явно из личного интереса, прихватила за яйца с такой силой, что чуть судороги не схватили.

— Терпи, самцу положено выглядеть красиво. — Бормотала одна из кошек, тех, что особо рьяно лапала и мылила меня в области ягодиц. Эти озабоченные дуры, эти бабы, сегодня почти все, кто пришёл ко мне, явились с выбритыми лобками и подмышками. Все демонстративно щеголяли перед глазами полностью голыми, светили варениками в то время, как Лёшка младший вместе с моей психикой начинал сходить с ума. Слишком много голых баб, слишком много ухаживаний, сжиманий и разжиманий. Сколько бы я не представлял вокруг себя страшных, волосатых и неебабельных баб, член мой не выдержал, сдался и без приказа превратился в каменную статую!

— Полностью расцвёл! — Завопила одна из кошек, держась за моего друга, как проводница за рычаг стопкрана. — Жрица, жрица, цветок расцвёл раньше срока, полностью расцвёл! — Верещала она.

Уж не знаю, как они тут размножались, как вообще это племя дожило до своих лет, но при виде моего окаменевшего стояка кошки попадали с ног, на коленях начали ко мне сползаться, прижимая к голове уши и не смея поднимать хвосты. Сегодняшняя их реакция совершенно отличалась от той, которую я видел, когда меня пускали по кругу.

Лишь только в шатре поднялся вой, тут же появилась та баба с красным пером в волосах.

— Жрица, что здесь происходит? — Командным голосом сердито спрашивает баба-гром.

— Старший воин, мы обсчитались, я помню ваши слова, когда у вас было соитие, но мы недооценили небесный дар Агтулх Кацепт Каутль! Его цветы поднимаются чаще. Великое сокровище готово!

— Я вижу… — Глядя на мой член, как контртеррорист на бомбу, с какой-то паникой говорит здоровячка. — Быстро ведите сюда дочь старейшины!

— Верховный воин, я запрещаю, — говорит жрица, — есть правила, время не ждёт, племя…

— Я знаю! — Крикнула кошка, — Кому-то придётся подождать. Старшая матерь, её дитя должно зачать как можно скорее, или придёт беда.

Одна из верных старшему воину кошек стрелой вылетела из шатра. Вслед за ней ещё двое. Молча, без слов, они понеслись куда-то, в то время как эта громила вместе с жрицей как-то совсем не эротично повисли надо мной. Никто не трогал меня, даже не дышал, все те молоденькие сексуальные кошечки покинули шатёр, оставив со мной насильницу и шаманку, кстати, обе они всё так же были с длинным мехом в области паха. Уж не знаю, за кем те бегали, кого искали и звали, но к моменту прибытия запыханной кошки, мой член благополучно сжался, как отцвевший цветок сакуры, пал на землю, скрылся в такой же плохо ухоженной тёмной траве… вернее, волосах, но это уже не важно.

— И что дальше?

Жрица с недовольством смотрела на старшего воина, та, в свою очередь, на молодую запыханую кошечку, обладательницу сразу двух чёрных хвостов. Я сначала глазам своим не поверил, но приглядевшись, понял, что это не волосы, не причёска, а реально двигающиеся один противоположно другому хвосты. И пока эта троица недовольно переглядывалась друг с другом, другие кошечки, те простые и очень сексуальные, в прямом смысле этого слова, рыдали, стучали кулаками о землю, кидая обвиняющие взгляды на своего командира.

— Я могу заставить