Магазинчик психических расстройств - Виталий Григорьевич Михайлов

class="p1">Очень скоро Вик смекнул: белобрысый задумал недоброе. Удар правой был легким, вроде тычка, а вот левой – другое дело. Дважды белобрысый так засветил Вику в бок, аж дыхание перехватывало. Вот ведь сволочь какая. Правда, Виков соперник отчего-то был собой недоволен. Хмурился и злобно зыркал по сторонам.

Но главная неприятность ждала впереди. Тренер ни с того ни с сего объявил, что должен отлучиться, а его подменит Сунгаев. Такая, значит, у белобрысого была фамилия.

Начались спарринги. Боксировали один раунд – три минуты. На Вика уже откровенно таращились, но вроде как не злобно, а‚ наоборот, с уважением. Разобраться, в чем тут дело, не получалось. Ничего особенного Вик собой не представлял. Даже его удары по мешку звучали иначе, не как у других бойцов. Все били звонко, заставляя мешок дрожать и подпрыгивать, а не раскачиваться из стороны в сторону. Про ноги лучше вообще не вспоминать.

Настал черед Сунгаева. Вик сразу решил, что станет болеть за его соперника – рослого парня в два раза шире. Пусть Сунгаев и аутсайдер, но сам напросился. Будет знать, как новичков колошматить.

– Жаль Корнеева, и Андрей Иванович‚ как назло‚ вышел.

Вик обернулся и увидел девушку, ту самую, со сломанной рукой.

– Ничего не жаль, – ответил Вик. – Что ему, такому здоровому, будет?

Словно в подтверждение его слов, Корнеев провел успешную атаку. Во всяком случае, Вик так решил.

– Сунгаев поиздеваться хочет. Чтоб Корнеев сам сдался. Сломит ударами в корпус. У него коронка – левый в печень. Все носятся с ним как дурак с писаной торбой. Нокдаун отсчитывать никто не станет, рефери нет, даст секунд двадцать восстановиться – и по новой. Не повезло.

Пока Вик это слушал, Корнеев дважды засветил Сунгаеву в нос, легко уходя от ответных ударов.

– Почему именно в печень? – спросил Вик, глядя, как Корнеев наступает на Сунгаева, обрабатывая голову джебами.

– Очень болезненный удар. Невозможно перетерпеть. Со сломанной челюстью боксировать и то проще.

За поединком следили не все, будто заранее знали исход.

– А если по селезенке? – спросил Вик.

– Тоже неплохо. Но она меньше – труднее попасть.

Сунгаев нырнул под руку оппонента и бахнул левой в печень. Корнеев удара не заметил. Вик подумал, что Сунгаеву точно крышка, тем более что он выпрямился и пошел по рингу вразвалочку, словно на прогулку собрался.

Вместо того чтобы пресечь этакое нахальство, Корнеев скривился, как от зубной боли, и встал на одно колено, а потом, не выдержав, сложился пополам.

Вик Корнеева, конечно, пожалел, но было уже не до местных разборок – в зал вошел некто, подозрительно напоминавший Макса. Если верить Софьиным описаниям.

Вик подумал, что Макс захочет проучить Сунгаева, сейчас выйдет на ринг и покажет, как и куда нужно бить, но страданиям Корнеева пришелец не внял. Сложил руки на груди и равнодушно смотрел, что будет дальше.

Прочие боксеры избиение Корнеева не оценили и стали отпускать шуточки, мол, тот притворяется, лишь бы Сунгаев не заплакал. Что удар у него так себе, и новенький, если что, может подтвердить.

Новенький, если что, внимания на чужое зубоскальство не обращал. Больше интересовало, как половчее обратиться к Максу. И зря. Потому как внимание сделалось такого свойства, что тихо отсидеться уже не получалось при всем желании.

Сунгаев разозлился конкретно и высказался в том смысле, что бить ему новенького жалко, но, если тот не струсит, может рискнуть. Он-де ударит только раз, а Вик пусть делает что хочет.

Все взгляды обратились к Вику, и даже Макс повернул голову, разглядывая новичка. Вик похолодел. Связываться с ненормальным Сунгаевым он не собирался. Если тот шваркнет его, как Корнеева, печени кранты. Может, раньше Сунгаев в самом деле его жалел и всерьез не бил. А теперь другое дело.

Вик хотел слиться, пролепетать что-то невнятное, а может‚ и пошутить, вышло бы жалко, только кому какое дело? Он ведь не боксер. Макс будто понял, что сейчас произойдет, что скажет Вик, и потому заранее отвернулся.

– Ну что же, попробуем, – неожиданно для себя сказал Вик и шагнул вперед.

О чем немедленно пожалел, но кое-как надел перчатки обратно и на негнущихся ногах вышел к плотоядно улыбавшемуся Сунгаеву. Тот жаждал реванша.

И словно было мало уже свалившихся бед, Вик добавил:

– Только одного удара мало. Бей три.

Сунгаев улыбнулся чуть шире, кивнул. И «бой» начался.

Про три удара Вик сказал, отлично понимая, что хватит и одного. Только проигрывать на сунгаевских условиях слишком уж унизительно. Ничего, убить все равно не убьет.

Теперь смотрели все.

Руки, вопреки боксерским законам, Вик опустил пониже, закрывая локтем печень: в голову Сунгаев бить не будет. Изображать мешок тоже не стал; смещался влево, стараясь усложнить сопернику задачу. Сунгаев заложил руки за спину, подался корпусом вперед, открывая подбородок, – дразнил.

Вик на провокацию не поддался. Пусть себе кривляется. Поняв, что Вик ушел в глухую защиту, Сунгаев сменил тактику. Он принялся корчить страшные гримасы, типа вот-вот врежет – мало ли куда. Замахивался и делал ложные выпады, собираясь выиграть и вовсе без рукоприкладства.

Вик ничуть не смутился и от Сунгаева не шарахался, показывая, что не боится. Страха, впрочем, и впрямь как не бывало.

Пантомима Сунгаева возымела обратный эффект – над ним стали откровенно посмеиваться. Мол, тридцать секунд прошло, а нокаута все нет. Чего доброго, новенький выиграет – по очкам. Вик хоть и понимал, что злить Сунгаева глупо, улыбки сдержать не сумел. Терпеть этакое Сунгаев был не намерен.

Вик оказался прижат к канатам, да еще в углу. Тотчас последовал молниеносный удар. Страшно представить, что бы произошло, не очутись на пути сунгаевского кулака Виков локоть. Но тряхнуло здорово.

К своему удивлению, Вик понял, что за канаты не вылетел и даже продолжает стоять. Сунгаев же на мгновение замер, будто чего-то ждал. Не дождался. Вик ушел из угла и занял центр ринга. Сунгаев криво улыбнулся, мол, ничего, бывает. Протянул руку в боксерском приветствии – Вик в ответ оторвал непослушную конечность от корпуса, коснулся сунгаевской перчатки собственной. Только делать этого как раз и не следовало.

На этот раз удар вышел чистым. Сунгаев тотчас отвернулся, окончательно уверовав в свою звезду, и принялся снимать перчатки. Вик ощутил сильную боль, словно раскаленным копьем ткнули. От удара он согнулся, но тут же выпрямился и, чувствуя одну только холодную ярость, дал Сунгаеву увесистого пинка.

Сунгаев развернулся и обрушил на Вика целый град ударов. Прежде чем разъяренного Сунгаева оттащили, он успел накидать Вику столько безответных оплеух, что псам и не снилось.

Вика пошатывало, боксерский зал вращался, болела голова. Вик схватился за канаты; каким-то чудом он умудрился остаться на ногах.

Когда Вик пришел в себя окончательно и стал искать Макса, выяснилось, что тот успел слинять. Но поскольку Сунгаева тоже не было, Вик решил: значит, они заодно. Наверное, из-за Сунгаева Макс и явился, кто знает, какие у них дела? Выходило, что по морде он получил совершенно напрасно. А все Софья. Вот сама бы и тащилась в этот дурацкий клуб!

Прочие боксеры расходиться не спешили, украдкой таращились на Вика, а когда все же начали сваливать, едва ли не каждый подошел попрощаться. Один за другим парни вытягивали кулак, в который Вик легонько бил своим. Даже эта, со сломанной рукой, подошла, а потом еще набилась в провожатые. Видно, остальные подговорили. Боятся, что он нажалуется тренеру.

Новая знакомая назвалась Бритвой.

– Почему именно Бритва? – равнодушно спросил Вик, которого занимали совсем иные материи.

И даже не стал особо выслушивать ответ (потому что хоть на спаррингах, хоть на соревнованиях Бритва часто рассекала противникам кожу боксерской перчаткой)‚ вместо этого глядя, как за окном автобуса проносятся деревья. От их мельтешения затошнило, и Вик перевел